Чтение онлайн

Она бежала против течения, задевая идущих и извиняясь на каждом шагу. Наконец увидела Джека и Лиз. Еще издали крикнула:

– Джек! Дай мне свой мобильник!

Он остановился.

– Что стряслось?

– Потом расскажу. Очень нужно. Срочно!

Джек достал из кармана сотовый телефон. Моника зажала его в руке и побежала в сторону лесопосадок, окружавших ипподром. Убедившись, что никто ее не видит, она прислонилась к дереву и, переведя дух, набрала номер. Почти сразу знакомый голос Бенджамина – или, как его называли домашние, Бенни, секретаря дяди Чарльза, – сообщил, что готов выслушать информацию и передать ее мистеру Бредфорду.

– Бенни, это Моника! Мне очень нужен дядя Чарльз!..

– Здравствуйте, мисс Моника! Мистера Бредфорда нет дома.

– Где он? Это очень важно, Бенни, вопрос жизни и смерти!

– Мисс Моника, я точно не знаю. Могу дать номер его мобильного телефона.

– Так давай же!

– Но это действительно важно? Мистер Чарльз не разрешает беспокоить его по пустякам.

– Бенни, я сказала: вопрос жизни и смерти!

Она запомнила номер и тотчас позвонила. Голос у дяди Чарльза был хрипловат. Моника догадалась: он курил свою любимую сигару. Делал он это в поездках, чтобы не видели врач и Бенни. Когда его все-таки застукивали за этим занятием, он оправдывался:

– Кури – умрешь, не кури – умрешь. Так хотя бы получишь удовольствие. Там, – он глазами показывал на потолок, – точно не дадут…

– Дядя Чарльз!

– А, Моника! Что ты натворила на этот раз?

– Дядя Чарльз, ты всегда меня выручал…

– Знаю: я тебя всегда выручал, я хороший дядя, я тебя люблю. А теперь дело! И не тяни.

– Помнишь, я говорила о девушке, которая тонула? Она еще помогла Джеку, когда он был ранен на дороге…

– Ей нужны деньги?

– Нет! Не перебивай. Джек влюблен в нее.

– Это он тебе сказал?

– Я же не слепая!

– Ах, да: ты не слепая. И что же?

– Мама не хочет, то есть она хочет, чтобы Лиз…

– …исчезла? – Эдна в своем репертуаре, подумал мистер Чарльз.

– Мама говорит, что Лиз неизвестно кто, что она с улицы.

– А я должен сказать ей, что Лиз не с улицы?

– Я сказала маме, что Лиз танцевала с тобой… От неожиданности Чарльз Бредфорд не мог найти слов.

– Дядя Чарльз, ты подтвердишь?

– Где же мы с ней умудрились танцевать?

– Скажи, на вечере у Сандерсов.

– На вечере у Сандерсов, – повторил он. – И как я выглядел? То бишь, как я танцевал?

– Отлично!

– А Сандерсы знают об этом событии?

– Пока нет.

– Пока нет, – снова повторил он ее слова. – Значит, и их следует предупредить? А так как у Сандерсов, кроме меня и твоей Лиз, были другие гости – их тоже надо посвятить в наши секреты.

– Что же ты предлагаешь? – спросила Моника упавшим голосом.

– Не врать.

– Но ведь мама…

– Не волнуйся, я поговорю с ней. Скажи, эта Лиз действительно хорошенькая?

– Очень!

– Передай ей привет. И Джеку!

– Дядя Чарльз, я люблю тебя!

Он засмеялся. Ему было приятно. За свою жизнь он много раз слышал слова «Я люблю тебя», но верил признанию только этой вруньи. Он тоже любил ее.

Моника вышла из лесопосадок. Было тихо. Мужчины перекочевали в ближайший городок – в бары и ресторанчики, где продолжали разговоры о лошадях. Молодежь отправилась на дискотеку. Над стадионом звучали только голоса рабочих, готовивших дорожки к завтрашним бегам.

Моника заглянула в конюшни. Конюхи мыли и чистили лошадей. Она пошла к дому. Отец теперь отдыхает, и мать тоже, если только не звонит дяде Чарльзу, чтобы проверить, не наврала ли ей дочь. Проходя мимо материнской комнаты, Моника сбавила шаг и прислушалась. Там разговаривали, но голосов было два, и один принадлежал двоюродному брату. Джек говорил сухо и медленно, что выражало крайнюю непреклонность. Бесполезно в такое время было настаивать или переубеждать его, если только не хотели добиться обратного результата. Мать должна это знать.

– Один раз я послушал тебя, – говорил Джек.

– Но я не предполагала, что Клаудиа…

– А сейчас, – продолжал он, не слушая тетку, – я поступлю так, как хочу сам. Лиз тебя шокирует? Что ж, мы уедем. Я участвую в скачках. Сразу после скачек мы уедем.

– Моника говорила, – перебила миссис Рассел, – что Лиз танцевала с Чарльзом?

Моника не знала, известна ли Джеку ее выдумка. Если он скажет, что это чушь, мать поймет, что она соврала. Девушка замерла.

– Лиз танцевала также и с государственным секретарем. Это тебя устраивает?..

Джек стремительно вышел. Моника едва отскочила от дверей.

– Тебя не учили, что подслушивать неприлично? – сердито сказал он.

– Я хотела отдать тебе телефон, – пролепетала Моника, протягивая трубку.

– Кому звонила?

Они уже шли по коридору.

– Дяде Чарльзу, – покорно ответила Моника.

– Оглушила дядю его танцем с Лиз?

– А ты маму – танцем с государственным секретарем?

Джек засмеялся.

– И Чарльз, конечно, согласится, когда мать позвонит ему, подтвердить, что он отплясывал с Лиз!

– А вы с Лиз правда уедете?

– Правда.

– Но, может быть, теперь мама передумает?

– А я – нет.

– Очень жаль.

– Мне тоже.

– Мне нравится Лиз, – горячо сказала Моника. – Мэри, Стив – когда те говорят, я знаю, что они врут.

– А ты не врешь?

– Но я чтобы помочь!

– Мы все врем, чтобы помочь. Главным образом, себе.

– И ты?

– Скажем так: я не всегда говорю правду. Самое удивительное, что правде верят реже, чем вранью.

– Почему?

– Потому что правда менее привлекательна. Ну что ж, ты выслушала лекцию. Теперь ступай и постарайся не лгать… без необходимости.

Моника повеселела:

– Джек, мне правда нравится Лиз!

Он улыбнулся.

– Это я уже слышал. Мне она тоже нравится.

Лиз знала, что Джек побывал у тетки. Понимала, что миссис Рассел не простит появления Лиз на трибуне в шикарном платье – подарке Джека – после того, как она, владелица ранчо, почти что выгнала его любовницу. Это был вызов со стороны Джека. Но племянника она в конце концов помилует. А Лиз ни за что!