Дорогами мечты
Шрифт:
До сегодняшнего дня Фиона не могла понять, почему он вдруг набросился на нее с упреками, бледный от гнева, перед тем как сесть в «кадиллак», который она купила ему недавно, чтобы помчаться в Корниш и на пути к нему найти свою смерть.
С Полем де Мари все обстояло совсем по-другому.
«Я действительно любила Поля. Не только его тело, но все в нем», — могла бы сказать она себе. Они могли быть счастливы, если бы Поль смог хоть в чем-то пойти на уступки. Первым делом начались разногласия из-за его старого шато на берегах Луары. У нее были грандиозные планы по его реконструкции. Фиона уже собиралась пригласить знаменитого архитектора из Нью-Йорка и модного декоратора из Парижа. Но Поль отказался хоть что-то менять. Это его дом, и он любил его таким, какой он есть. Но только представьте себе — так она могла бы пожаловаться сочувствующим — четырнадцать спален и только одна ванная комната! А еда готовится на старомодной кухонной плите. Кто мог бы упрекнуть ее за ультиматум: или Поль позволит переделать дом, или она здесь не останется.
Она до сих пор чувствовала себя отчаянно несчастной, вспоминая надменный холодный взгляд его серых глаз: «Решай сама, Фиона. Ты со своими надежными американскими долларами сможешь выбрать все, что захочешь».
Как Поль ненавидел ее деньги! Когда Фиона напомнила, что он знал о них до того, как сделал ей предложение, супруг возразил с отвратительной откровенностью:
— Я должен был пожить с тобой, чтобы почувствовать их ядовитое дыхание.
Что ж, она сделала все, что могла. Зная любовь Поля к югу Франции, Фиона сняла увитую розами виллу, чтобы приятно удивить его. Другим сюрпризом стал огромный сияющий черный «роллс-ройс» — мощные машины были слабостью Поля. Она купила ему золотой портсигар от Тиффани с его инициалами из сапфиров и рубинов — такой же, как у нее, и много других приятных и, конечно, дорогих мелочей.
— Ты кое-что забыла, — усмехнулся Поль.
— Что же, дорогой?
— Рождественскую елку.
Она не взглянула ему в глаза. Просто счастливо рассмеялась, решив, что это его маленькая шутка!
В конце концов именно ей пришлось подать на развод. Как Фиона объяснила мужу, его гордость иссушила ее любовь.
Но два замужества за два с небольшим года развили в ней комплекс неполноценности. Она решила, что принадлежит к тому типу женщин, которые привлекают мужчин, но не могут удержать их. Вернувшись в Штаты, она оторвалась на славу. Ее бабушка к тому времени умерла, и не осталось тех, кого беспокоило то, что имя Бартонов все чаще упоминалось в прессе. Она легкомысленно оставляла свой надушенный след от Нью-Йорка и Калифорнии до Вест-Индии и Гаваны и возвращалась обратно в Нью-Йорк. Один роман сменялся другим, необязательным и веселым; а если у нее и возникали мысли, что мужчину больше привлекают ее деньги, чем ее внешность и обаяние, — что ж! — это ее почти не волновало, коль скоро он помогал ей превращать жизнь в забаву! Это была жизнь ночных клубов, шампанского — слишком много и того и другого, сумасшедших вечеринок, после которых нужно было принимать таблетки, чтобы уснуть. А поскольку «настроения» посещали ее чаще и чаще, приходилось все чаще принимать таблетки, которые помогали забыться!
Затем внезапно наступил срыв!
Она больше не хотела жить. Фиона повторила это сотни раз нянечкам, докторам, матери, холеной и красивой, не испытывающей перед дочерью абсолютно никакой вины.
В какой-то период болезни Фиона начала ненавидеть мать! Если бы она проявила большее участие к судьбе своей маленькой, запутавшейся, одинокой девочке, не было бы этого глупого побега с шофером, Пэдди остался бы жив, женился на милой простой девушке, завел бы детей, о которых так мечтал.
Ей сказали, что это просто несчастный случай. Такое случается и с очень опытными водителями. Но Фиона-то знала, что перед этой поездкой они страшно поссорились, что случалось с ними довольно часто в последнее время.
— Когда я был твоим шофером и зарабатывал пятьдесят баксов в неделю, я был счастливым человеком. Я уважал себя. А это последнее, что можно купить на твои доллары, — или почти последнее! Без самоуважения мужчина не может жить.
Это были последние слова, которые он бросил ей в лицо. Хотя, разумеется, это не значило, что он собирался убить себя. Ведь он мог подать на развод или просто уйти. У него не было ни малейшей причины намеренно направлять свой огромный «кадиллак» в дерево. Совсем не обязательно впадать в такие крайности, если у вас ничего не получилось с женитьбой. Проблема в том, что она никак не могла забыть слова, которые он однажды произнес в ссоре: «Я люблю тебя так сильно, что это сводит меня с ума. Я презираю тебя и все, что ты делаешь, но я не могу без тебя жить».
Пэдди всегда так живо присутствовал в ее «черных настроениях». Это его месть, иногда думала Фиона. Должно быть, он знал, что, убив себя, будет обладать ею так — через вину перед ним, — как никогда не обладал при жизни.
Но все-таки, действительно ли он врезался в дерево нарочно, чтобы свести счеты с жизнью? Если бы только она могла поговорить с кем-нибудь об этом!
Может, с Полем? Но Фиона была так напугана, так стремилась сохранить его хорошее отношение к себе…
— Ты не просто девушка, ты похожа на ангела, — говорил ей Поль.
Ну а ангелы не посылают мужчин на смерть!
Фиона сидела совершенно неподвижно. Глаза плотно закрыты. Она все глубже и глубже погружалась в темные воды депрессии. Уже не в первый раз женщина спрашивала себя: «Почему я до сих пор не покончила со всем этим?»
В шкафчике ванной комнаты стояла полная бутылка снотворного. Хватит, чтобы убить пять-шесть человек. Зачем держаться за жизнь, которая стала бессмысленной?
Постепенно ее мысли обратились к Бобби Ивсу, и крошечное пламя надежды осветило ее душевный мрак. Ведь есть мужчина, которому она необходима! Люди могут считать его неудачником, но она-то знает лучше. Он рассказал о своих разочарованиях и неприспособленности к жизни. Как мало сочувствовал ему самоуверенный братец Виктор, который унаследовал старинный фамильный титул и то, что осталось от семейного состояния! Если бы только она знала, как будет сломлен Бобби, она бы ни за что не позволила ему испытать подобное унижение — просить деньги у Виктора, как он сделал сегодня.
Что ж, больше ему не придется этого делать. Она улыбнулась, вспомнив о чеке, который опустила в карман его смокинга перед тем, как Бобби отвез ее в отель.
Он так мило воспринял это:
— Фиона, не будь я такого высокого мнения о тебе, если бы мы не были такими друзьями, ты знаешь, я бы не позволил тебе это сделать.
Она вздрогнула, вспомнив его страстный поцелуй на прощание. Может, у нее все же есть шанс… Помогая Бобби, она сможет испытать счастье.
Несколько минут она предавалась блаженным воспоминаниям о его прощальном поцелуе, как вдруг слепящая боль пронзила глаза.
«Наверное, похмелье от того ужасного шампанского, — подумала Фиона. — Почему в ночных клубах всегда подают такую дрянь?»
Она встала, чувствуя головокружение от боли, и подошла к телефону рядом с кроватью. Позвонила вниз и попросила, чтобы ее не беспокоили до тех пор, пока она не позвонит сама. После этого женщина прошла в ванную комнату и приняла обычную дозу снотворного.
Боль притупилась. Фиона вспомнила, что Бобби, вероятно, позвонит утром. Что ж, бедняжке придется подождать. Вряд ли она будет в состоянии общаться с кем-нибудь, если не проспит свои положенные восемь часов. Но чтобы он не беспокоился, Фиона набрала номер телефона администратора:
— Когда позвонит мистер Ивс, скажите, что я сплю, но позвоню ему, как только проснусь. Попросите его оставить номер телефона, по которому я смогу с ним связаться.
Действие таблеток, довольно сильных, не заставило себя долго ждать, и она вскоре погрузилась в спасительный сон.
Фиону разбудил телефонный звонок. Комната была погружена в темноту, и, взглянув на светящиеся стрелки своих походных часов, женщина увидела, что уже без двадцати восемь. Она проспала весь день!
Звонил портье из холла.
— Вас хочет видеть мистер Фред Гардинер, мадам.
Сначала она не могла понять, кто это. Но потом вспомнила — темно-рыжий мужчина из ночного клуба с глазами фавна. Великий боже!
Она пригласила его и его милую тетушку на вечеринку!
Когда она приглашала их, то была полностью уверена, что позвонит нескольким интересным людям, с которыми они могли бы познакомиться. Затем тетушка отказалась от приглашения, а Фиона впала в свое обычное «настроение», как только осталась одна, и совершенно обо всем забыла.