Чтение онлайн

— Такой невинный, — сказала она. — Никак не пойму, почему они обязательно должны превращаться в мужчин?

Шарлотта рассмеялась. Засмеялась и Бидди Ли, положив руку на плечо Шарлотте.

— Знаешь, смеяться — это хорошо, — сказала она, словно читая мысли Шарлотты. — В твоем сердце поселилась боль по твоей сестре, боль, которая не уйдет никогда. Но ты должна жить дальше, Шарлотта. Люсинде хотелось бы именно этого.

Рассвет наступил неожиданно. Он был таким светлым и ярким, и это означало (Шарлотта была в этом совершенно уверена), что день будет жарким и безоблачным.

Джейкоб открыл глаза, посмотрел на Шарлотту и громко заплакал. Шарлотта прижала его к себе.

— Я позабочусь о тебе, малыш, — пробормотала она, прижимая его к груди и думая о том, как было бы славно, если бы она не зависела от другой женщины, которая будет кормить его молоком.

Он стал недовольно выворачиваться из ее объятий — движение, которое она узнала, несмотря на то, что никогда раньше такого не видела: кулачки уперлись ей в грудь, маленькое тело напряглось, и затем он начал кричать. Шарлотта чувствовала боль от отсутствия Люсинды сейчас острее, чем когда бы то ни было. Она скучала по сестре, вспоминая все те годы, — и хорошие, и плохие, — которые они прожили вместе. Но в плаче Джейкоба ей теперь слышались все потерянные Люсиндой надежды на материнство, на те радости, которые оно сулило ее сестре и которых она теперь никогда не узнает.

— Я возьму немного молока у любезной миссис Вестроу, — сказала Шарлотта, одеваясь. И в этот момент она увидела, что Бидди Ли держит под мышкой Элизабет Грейс.

Бидди Ли протянула куклу ей.

— Можно Элизабет Грейс пока побудет у тебя? Я не перестаю думать, что кто-то из Смитерсов может бросить ее в огонь, как это сделал твой папа.

— Конечно, — сказала Шарлотта.

— Ну ладно. Я молюсь только об одном — чтобы Карлин и Молли спали, когда эту скотину потянуло на подвиги.

— Ты думаешь, они видели, как Скит залазил в твою палатку?

Как будто черная тень пробежала по лицу Бидди Ли.

— Эти две красотки уже представили себе картинку хуже, чем было на самом деле, Шарлотта. Помолись за нас обеих. Главное, чтобы об этом не узнал Бен.

С этими словами она ушла.

— У-а-а! — закричал маленький Джейкоб, и Шарлотта крепче прижала его к груди.

— Сейчас я достану немного молока, а потом мы попробуем стать одной семьей, только ты и я, и еще иногда твой папа. — Она заглянула в его большие голубые глаза и подумала, что, может быть, он спрашивает, почему с ним нет его мамы. — Твоя мама сейчас в прекрасном месте, Джейкоб. И она следит за тем, чтобы я тебя достаточно хорошо кормила, и достаточно целовала, и достаточно любила. И я не собираюсь ее разочаровывать. Хорошо?

Его глаза были красивыми и загадочными.

— Даже если ты этого не понимаешь, милый. Я никогда не забуду обещания, которое дала твоей маме, и она никогда-никогда тебя не забудет, — сказала она.

Когда Шарлотта выходила из палатки под уже совсем просветлевшее небо Запада, она поклялась себе, что не позволит никому, даже Маркусу, помешать ей выполнить данное Люси обещание.

Солнце на небе было ярким и палящим, и из-за поднимавшегося от земли жара Шарлотте казалось, что с момента ухода Люсинды прошло намного больше времени, чем на самом деле. Они как будто входили сейчас в другой мир, более сухой и пустынный. Мир, который Люси никогда не видела и уже не увидит.

Она отнесла Джейкоба Норе Вестроу, чтобы та понянчила его во время завтрака, в знак благодарности подарив ей кувшин джема и немного сушеных слив.

— Можешь оставить его в фургоне вместе с моим малышом, — сказала Нора, отдавая Джейкоба назад Шарлотте, хотя это предложение прозвучало как-то неуверенно. Но Шарлотта в любом случае ответила бы на это любезное предложение отказом. Фургоны имеют обыкновение переворачиваться, случаются и другие неприятности… К тому же они с Джейкобом должны получше узнать друг друга.

Только теперь, когда она возвращалась с Джейкобом назад в фургон, она поняла, что в жизни Маркуса уже появилось нечто, чего она раньше не давала себе труда заметить, — другая женщина.

Пенни Клусен, прелестная рыжеволосая девушка лет восемнадцати-девятнадцати, которая путешествовала со своей сестрой и родителями, как раз в этот момент разговаривала с правившим упряжками Маркусом, идя с ним совсем рядом и улыбаясь каждому его слову.

— Да вот же он! — воскликнула Пенни, увидев Шарлотту. Она протянула руки к малышу. — Можно мне подержать его?

Шарлотта не успела ничего сказать, как Маркус уже подхватил ребенка.

— Он только начал засыпать! — закричала Шарлотта на своего зятя.

Маркус бросил на нее предостерегающий взгляд.

— У него для этого есть еще целый день, Шарлотта. А Пенни никогда не видела моего мальчика.

— О, он такой очаровательный, — проворковала Пенни. — И он так похожна своего красивого папочку!

Походка Маркуса, когда он шел рядом с Пенни и своим сыном, стала горделивой, как у петуха. А Шарлотте пришлось уйти.

Да, она знала, что Маркус заслуживал того, чтобы гордиться своим сыном. И конечно, она знала, что он, вероятно, снова женится. Но она никогда не думала о том, что в таком случае станется с маленьким племянником.

Она решила насобирать побольше бизоньих лепешек и проверить, все ли в порядке у ее быков, но совершенно неожиданно для самой себя изменила решение: ей безумно захотелось побыстрее уйти куда-нибудь подальше, пока она не наговорила Маркусу такого, о чем потом будет жалеть. Еще немного, и она бы вырвала Джейкоба из рук Пенни Клусен и залилась слезами.

Маркус, судя по всему, уже ухаживал за Пенни Клусен. Или что-то в этом роде. А Пенни, похоже, была не против позаботиться о Джейкобе.

— Я обещала Люсинде, — вслух произнесла Шарлотта, — Этого просто не может быть!

Она еще не знала, что собирается сказать или сделать, но понимала, что ей придется реагировать на происходящее. Она пообещала Люси заботиться о ее сыне, и дала такое же обещание своему маленькому племяннику.

Шарлотта повернулась и направилась назад к каравану. Она как раз проходила мимо одной из палаток Смитерсов, когда услышала крики.

Это был голос Карлик — возбужденный, пронзительный и полный ярости.

— Ты просто свинья и лжец! — визжала она. — Если я не сойду с ума от всего этого, Скит, клянусь честью, я никогда не позволю твоим мерзким рукам, которые ласкают рабынь, прикасаться ко мне!

— Ты все выдумываешь, — услышала Шарлотта голос Скита. — Клянусь, это все — плод твоего воображения, Карлин.

— Не смей даже смотреть на меня! — пронзительно взвизгнула Карлин.