Чтение онлайн

Тьма растекается по полу, когда он бросается ко мне, как будто сам дьявол вырывается из бренной оболочки пастора Майклса. Я кричу и бросаюсь через кухню, пытаясь убежать.

Когда он хватает меня за плечо, я собираю все остатки мужества, какие только могу найти, и крепче сжимаю лезвие.

— Я убью тебя! Отойди от меня! — Я угрожаю.

— Харлоу! Остановись!

Слова не находят отклика, как и другой голос, бросающий их мне. Разворачиваясь обратно, я пользуюсь преимуществом момента и бросаюсь на пастора Майклса.

Мы оба падаем на кафельный пол, от удара моя сломанная рука сотрясается. Я стискиваю зубы от боли. Я не умру здесь.

— Я тебя ненавижу! — Я кричу, теряя контроль. — Ты монстр!

— Харлоу, это я. Остановись!

— Нет!

Здоровой рукой я скольжу к его лицу, и наслаждаюсь резким щелчком по его носу. Скользкая кровь покрывает костяшки пальцев, доводя меня до исступления. Каждый удар кажется спасением.

Я вырываюсь на свободу, разбивая вдребезги тюрьму моего детства. Мои удары сыплются градом, пусть и слабыми, но я не останавливаюсь.

— Харлоу… пожалуйста! Черт возьми, я ничего не слышу.

Этот голос звучит неправильно. Он высокий и испуганный, но подчеркивается теплотой, похожей на мед. Пастор Майклс звучит совсем не так.

Поднимая нож с пола, я игнорирую беспокойство в глубине своего сознания и прижимаю лезвие к его горлу.

Один удар.

Это все, что для этого потребуется.

— Я ненавижу тебя, — повторяю я, рыдая.

— Харлоу, — повторяет мужчина подо мной. — Брось нож. Все в порядке. Я с тобой.

Это неправильно. У пастора Майклса нет густой каштановой бороды или блестящих волос, которые ниспадают на плечи. Облачение священника на груди, на которую я опираюсь, исчезает, оставляя после себя только голую, покрытую татуировками кожу.

Лицо пастора Майклса меняется прямо у меня на глазах. Резкие черты и горькая ненависть превращаются в широко раскрытые глаза и мягкие, манящие губы, окрашенные в ярко-красный цвет.

Нож в моей руке тяжелый, он режет кожу, чтобы выпустить больше крови. В тот момент, когда я понимаю, кого прижимаю к полу, немедленно отбрасываю нож в сторону, в ужасе от пропитывающей меня крови.

— О Боже мой! — восклицаю я в ужасе. — Хантер!

Его глаза затягивают меня в свои шоколадные глубины, пока он лихорадочно ищет слуховой аппарат, который выпал у него из уха во время моего нападения. Чем дольше он не может его найти, тем больше впадает в панику.

— Черт, — ругается он. — Где он?

Заметив крошечное черное устройство под кухонной стойкой, я быстро передаю его Хантеру. Он вставляет его обратно на место, и когда он соединяется, страх на его лице рассеивается.

— Хорошо, — говорит он себе. — Хорошо.

Я хочу утонуть в расплавленных озерах его глаз и никогда больше не дышать. Я напала на Хантера. Я... чуть не перерезала ему горло. Я чуть не убила его! Я ничем не лучше монстров, которые меня породили.

— Харлоу, — умоляет он, обхватив мою щеку рукой. — Мне нужно, чтобы ты сделала вдох ради меня. Все в порядке. Ты в безопасности.

— Нет! У тебя идет кровь!

— Я в порядке, Харлоу. Просто испугался, вот и все.

— Ты н-не мог слышать… Я сделала это с тобой.

— Дыши, милая. Это был несчастный случай. Не в первый раз и не в последний.

Несмотря на его странно нежные слова, все, что я могу сделать, это смотреть на кровь, стекающую по его ключице из разбитого носа. Я сделала это. Мне. Было так приятно давать отпор.

Я причинила ему боль.

Мне это понравилось.

Кем это делает меня?

Слезая с его тела, я все глубже погружаюсь в отчаяние. Я ударяюсь спиной о мраморную стойку, пока не чувствую, что больше не могу бежать. Хантер не обращает внимания на свои раны и следует за мной.

Он столп власти и устрашения, но в этот момент выражение его лица искажено. Он выглядит неописуемо печальным. Развлекает ли его моя боль? Неужели я для него не более чем еще один сломанный образец для изучения?

— Он был таким реальным, — говорю я, слова темные и уродливые. — Я могла… ч-чувствовать его. Его голос. З-запах его кожи… все. Он был таким реальным!

— Это был сон, — уверяет меня Хантер. — Ты ходила во сне или что-то в этом роде. Все это было ненастоящим.

— Но я напала на тебя! Я думала, ты… мой отец.

— Это не так. Ты видишь меня сейчас?

Я смотрю в его радужки кофейного цвета.

— Да.

— Я похож на него?

— Н-нет.

Хантер неуверенно тянется к моей руке. Я слишком ошеломлена, чтобы протестовать. Он поднимает ее к груди, помещая прямо над своим бешено бьющимся сердцем. Я чувствую, как он стучит молотом.

Его покрытая татуировками кожа горячая на ощупь, смягченная коричневыми волосами на четко очерченных грудных мышцах. Он высасывает язык, чтобы стереть кровь с губ, все еще текущую из носа.

— Посмотри на меня, — строго приказывает он.

Я подчиняюсь без колебаний, пойманная в ловушку его взгляда.

— Его здесь нет. Посмотри на меня, почувствуй меня. Знай, что я — это не он.

Его голос завораживает, скользя по мне, как густая патока. Моя рука движется сама по себе. Я провожу пальцем по твердым линиям его груди, по темным чернильным разводам, обозначающим его татуировку.

Она обвивается вокруг его торса, подбираясь к натянутым мышцам шеи. Я могу различить отдельные элементы — замысловатое дерево, обернутое красивыми виноградными листьями, которые расползаются по его животу.

Птицы с огромными, мощными крыльями пролетают по склону его грудной клетки, чтобы спастись, сливаясь с темными грозовыми облаками и полосами белых чернил, которые рисуют отдельные капли дождя.

Это гроза, нарисованная на его теле на холсте из реальной жизни. Хантер именно такой — смертоносный и завораживающий одновременно.

— Ты дома, со мной, — бормочет он, его голос становится хриплым. — Никто и никогда больше не прикоснется к тебе. Я им не позволю.

В моем горле встает толстый комок. Я позволяю Хантеру просунуть руки мне под ноги, слишком онемев, чтобы протестовать. Он поднимает меня, пока я не оказываюсь прижатой к его окровавленной груди.