Чтение онлайн

— Останься, — настаивает она.

— Остальные… здесь должны быть они, а не я. — Я осмеливаюсь взглянуть в ее полные слез глаза. — Я доверял Диабло, а он причинил тебе боль.

Притягивая меня ближе, игла, приклеенная к ее бледной коже, натягивается. Я отрываю ее руку от своей футболки, пока она не поранилась.

— Ничего бы этого не случилось, если бы я не подпустил Диабло так близко. — Я глажу ее голубоватые вены. — Я позволил ему манипулировать мной.

— Ты не позволил манипулировать собой, — шепчет Харлоу. — Ты хотел друга. В этом нет ничего плохого.

— Ну, моя отчаянная гребаная потребность чувствовать себя менее одиноким подвергла тебя опасности. И все ради чего? Собутыльника?

— Ли, остановись.

— Нет. Я даже не заслуживаю находиться с тобой в этой комнате.

Стиснув зубы, Харлоу отодвигает провода и капельницы, чтобы освободить место рядом с собой на матрасе. Она пронзает меня пламенным взглядом.

— Садись. Больше никаких споров.

Мое сердце угрожает разбиться и разорвать нас обоих в клочья. Все, чего я хочу, это чувствовать ее тепло, обволакивающее меня, быть целым и довольным. Она напомнила мне о том, что значит принадлежать кому-то.

Слишком уставший, чтобы бороться хоть секунду дольше, я проскальзываю на свободное место. Харлоу придвигается ближе, ее нос прижимается к моему.

— Мне так жаль, — шепчет она, наши губы на расстоянии вдоха друг от друга. — Мне не следовало убегать. Это было глупо и безрассудно.

Я глажу ее спутанные волосы.

— Тебе не за что извиняться. Кроме того, что ты пускала слюни на Хантера, когда была без сознания, я полагаю.

— Что?

— Ты испортила его любимую рубашку.

— Ты шутишь? — Она повышает голос.

— Полегче, Златовласка. Я шучу.

Она со вздохом расслабляется у меня на груди. Мы лежим в тишине, прижимаясь друг к другу так близко, что удивительно, как кто-то из нас может дышать.

Я запоминаю каждый дюйм ее тела. Поверхность ее покрытой синяками и шрамами кожи, крошечные прыщики и веснушки на слегка искривленном носу. Ее густые ресницы прикрывали темные круги усталости вокруг ее глаз.

Она такая чертовски красивая.

Мне нужно запомнить этот момент, запечатлеть его мысленными чернилами и повесить на обшарпанные стены моей души. После тюрьмы я поклялся никогда больше не давать кому-либо доступ к самой уязвимой части себя.

Не важно, насколько одиноким это меня оставило.

Но с Харлоу я хочу попробовать.

— Пожалуйста... не убегай снова, — умоляю я тихим шепотом. — Если тебе нужно побыть одной, пожалуйста. Скажи кому-нибудь, и мы все устроим.

— Мне очень жаль, — устало повторяет она.

— Перестань извиняться. Просто не уходи, не попрощавшись. Может показаться, что это не так, но у меня есть… чувства. У всех нас.

— Чувства? — Вторит Харлоу.

— Мир становится лучше, когда в нем есть ты, хочешь верь, хочешь нет. Я не хочу быть здесь, если тебя не будет со мной.

Видеть ее забинтованной и покрытой синяками после такого большого прогресса мучительно, но я знаю, что она снова встанет. Испуганная девушка, которая прибыла сюда, превратилась в кого-то другого.

— Я думаю… У меня тоже есть чувства, — шепчет она в ответ.

— Ты понимаешь?

— Я не хотела убегать, но видеть Джиану было слишком. Я провела всю свою жизнь, думая, что я кто-та другая. Теперь я не знаю, кто я такая.

Я нежно целую ее в висок.

— Ты моя Харлоу.

Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Она тяжело дышит, и я чувствую биение органа за ее грудной клеткой.

Закрыв глаза, я прижимаюсь губами к ее губам. Неважно, насколько это глупо и чертовски эгоистично. Я хочу ее. Она нужна мне. Я больше ни секунды не могу провести в этом доме без нее.

Поцелуй легкий, как перышко, нежное, извиняющееся прикосновение. Мы впитываем друг друга, и между нами нет ничего, кроме заряженного воздуха. Провожу кончиком языка по ее нижней губе, она смягчается и позволяет мне войти.

Это самый нежный поцелуй в моей жизни, и из-за него я вполне могу сгореть заживо, если остальные узнают, чем мы здесь занимались. Я не могу найти в себе сил для беспокойства. Я рискую понести наказание.

Ничто не имеет значения, кроме ощущения ее дыхания, переплетающегося с моим, вливающего саму суть наших существ в один хаотичный, предопределенный узел. Целовать ее — самая большая ошибка в моей жизни.

Она собирается развязать войну в этой семье. Я знаю это. Я ринусь в бой, ослепленный и бесстрашный. Я буду бороться с единственной семьей, которая у меня когда-либо была, если это потребуется, чтобы уйти с ней.

Когда мы отстраняемся, никто из нас долго не произносит ни слова, пока звуки спора снизу не нарушают оцепенение.

— Я должен пойти и сообщить им, что ты проснулась. — Я вздыхаю, убирая волосы с ее лица. — Отдыхай, Златовласка.

Она мгновенно засыпает. Запуская пальцы в ее мягкие каштановые локоны, я перебираю слои, боясь того, что найду. На левой стороне ее макушки заметная залысина.

Она неровная и болезненная, кожа головы покраснела там, где со временем она выдирала целые пряди волос. Тяжело сглотнув, я приглаживаю ее оставшиеся волосы обратно.

Черт.

Это такой беспорядок.

Она не шевелится, когда я выбираюсь из кровати и спускаюсь обратно вниз. Я слышу, как остальные в кабинете Хантера снова ссорятся. Кажется, мы катимся от одной катастрофы к другой.

На кухне все еще беспорядок после пьяной драки Тео на прошлой неделе. Никто из нас не остановился, чтобы принять душ или поспать, не говоря уже о том, чтобы прибраться. У меня такое чувство, что я жил на острие бритвы.

Пока я наношу последние штрихи на поднос с бутербродами, чтобы все могли поесть, на кухне раздаются шаги. Энцо молча крадет один и отходит, чтобы понюхать свою еду за барной стойкой.

— Перекус? — Спрашиваю я Хантера.

Он качает головой, ставя чайник, чтобы приготовить еще одну очень большую порцию чая. Достав новую кружку, он прислоняется к столешнице и опускает голову на руки.

— В чем дело? — спрашиваю я.

Энцо роняет сэндвич, кажется, у него пропал аппетит.

— Пока нас не было, в штаб-квартиру доставили еще одно письмо.

Войдя в комнату, Тео неловко медлит. Это всего лишь второй раз, когда я вижу его в этом доме с тех пор, как вернулся домой.