Чтение онлайн

— Держи это в секрете, пока мы не узнаем больше. Я разберусь с ОПП и попрошу их передать девушку нам. Нам нужно немедленно отправить туда криминалистов.

— Если она пробыла здесь неделю, многие улики уже исчезли, — указывает Энцо.

— Просто сделай это, черт возьми. — Я хватаю телефон, чтобы позвонить суперинтенданту. — У "Сэйбер" новый клиент.

ХАРЛОУ

Заплаканное лицо Аделаиды смотрит на меня из своей клетки. Кровь хлещет у нее между ног, создавая алую приливную волну.

— Ты глупая маленькая шлюха!

Злобный крик пастора Майклса разносится по подвалу. Он смотрит на беспорядок внутри клетки напротив, ключи болтаются у него в кулаке.

— У тебя никогда не будет моего ребенка, — говорит Аделаида с окровавленной улыбкой. — Моя жизнь не принадлежит тебе, чтобы ты ее забирал.

Он выкрикивает непристойности, на ощупь пытаясь вставить ключ в дверцу клетки. Я смотрю сквозь слезы, как Аделаида поднимает руку, дотягиваясь до какого-то невидимого света, который мы не можем видеть.

— Нет! — Пастор Майклс ревет. — Ты не можешь умереть!

Ее рука опускается, приземляясь на выпуклость ее беременного живота. Я наблюдаю, как ее рот расслабляется, когда ее душа покидает этот бренный мир.

Аделаида мертва.

Пастор Майклс поворачивается ко мне, его глаза темнеют от обвинения.

— Ты сделала это. Я собирался спасти этого ребенка от вечных мук! Ты заплатишь за это, Харлоу!

С криком, застрявшим у меня в горле, я вздрагиваю и просыпаюсь. В течение нескольких сбивающих с толку секунд я все еще вижу, как пастор Майклс шагает ко мне, снимая ремень с угрожающей грацией.

Неистовый звуковой сигнал прорывается сквозь мой ужас, отбрасывая меня обратно в болезненную оболочку моего тела. Яркий свет обжигает сетчатку. Я усиленно моргаю, мои щеки мокры от текущих слез.

Когда мое зрение проясняется, я уверена, что умерла. Все вокруг меня такое чистое. Комнату с белыми стенами заливает свет, больше, чем я когда-либо видела. Тени, которые цеплялись за мое детство, не существуют.

Где я?

Это и есть… рай?

Я ищу долгожданных "ангелов" которые благословили так много проповедей пастора Майклса. Предполагалось, что каждый жестокий поступок, который он совершал, приближал его к награде.

Но его здесь нет, и мне никогда не суждено было увидеть Божий свет. Как я сбежала из подвала? Это реально? Этого не может быть.

Щупальца правды просачиваются под мою кожу, предлагая разрозненные фрагменты. Это все равно что смотреть в мрачные глубины замерзшего озера, и ответы скрываются под поверхностью.

Деревья. Звезды. Пронизывающий ветер. Истощение. Агония. Я... куда-то бежала? Я чувствую боль от острых камней, режущих мои босые ноги в клочья. Ножи вонзаются в мою грудную клетку, когда вокруг раскачиваются сломанные кости. Остальное — размытое пятно.

— Мисс? Вы меня слышите?

Кто-то нежно касается моей руки. Женщина, ее улыбка широкая и ободряющая. Я пытаюсь отпрянуть, но слои проводов и иголок, обернутые вокруг меня, подобны тюрьме.

— Сделайте для меня глубокий вдох. Я пойду позову доктора.

Она исчезает из комнаты. Я хватаюсь за шнур, который подает воздух в мои ноздри, и выдергиваю его. Это не мой дом. Я понятия не имею, где я. Мне нужно уйти, пока он меня не нашел.

Пока я пытаюсь выбраться из постели, приходят новые воспоминания. Высокие деревья. Мягкий, пористый мох под моими кровоточащими ногами. Ледяная вода. Бетон. Старые кирпичи. Огни. Двигатели. Картон и свист ветра.

— Эй?

Я снова возвращаюсь к реальности. Кто-то другой смотрит на меня сверху вниз из-под копны сальных волос, с округлым лицом, изборозжденными морщинами.

— У тебя есть имя? Я Сандерсон.

Я облизываю пересохшие губы, но не выдаю ни единого звука.

— Ты в больнице. Мы нашли тебя на прошлой неделе. Ты была сильно избита. Не потрудишься объяснить, что произошло?

Он осматривает меня, записывая все, что выставлено на всеобщее обозрение. Моя левая рука закована в толстый гипс, в то время как другая местами забинтована. Каждый дюйм моей кожи покрыт синяками и глубокими ранами.

Грешники не задают вопросов, Харлоу.

Они подчиняются или платят цену.

Голос пастора Майклса звучит в моей голове так громко, что я резко выпрямляюсь. Аппарат рядом со мной взрывается с громким писком, когда я дергаю за провода у себя на груди. Это звучит как сердцебиение, дикое и неконтролируемое.

— Успокойся, или мы будем вынуждены ввести тебе успокоительное!

Мои легкие перестают функционировать. Как будто дьявол сидит у меня на груди, решив забрать жалкие остатки моей жизни. Комната быстро тускнеет с каждой секундой, пока я не могу дышать.

Я слишком ошеломлена светом, голосами, самим присутствием настоящих, живых людей. Я не могу им доверять. Пастор Майклс идет за мной. Он будет мучить меня до самой последней секунды моей жизни за то, что я сбежала.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Этот голос резкий, лающий, ужасающий. Высокая, мускулистая гора врывается в дверь со зловещим грохотом. Его широкие плечи задевают дверной косяк, а два яростных глаза пожирают комнату.

Все коллективно отходят от него на шаг. Грозный взгляд гиганта окидывает их всех, осуждая каждого взглядом, полным ненависти.

— Это не твое дело, — говорит Сандерсон с заметным сглатыванием. — Я просто делаю свою работу.

— Она наша клиентка. Ты находишься вне зоны доступа. Суперинтендант подписала распоряжение десять минут назад.

— Это моя юрисдикция!

Он делает угрожающий шаг в сторону Сандерсона.

— У меня есть полномочия вышвырнуть тебя вон и при этом переломать тебе ноги. Это твой последний шанс уйти.

Глубокий, хриплый гул его голоса наполняет комнату ужасом. С каждым человеком, которого выгоняют, тиски, сжимающие мои легкие, ослабевают. Я делаю свой первый вдох, когда дверь захлопывается под свирепым взглядом Сандерсона.