Чтение онлайн

— Харлоу на терапии у Ричардса наверху, — говорит он, хватая телефон со стола. — Я поговорю с ней.

— Ей нужно будет познакомиться со всеми. — Я бросаю взгляд на команду "Кобры", подшучивающую между собой. — Они справились, Хант. Это возможно. Мы можем сделать то же самое для Харлоу.

— Надеюсь, ты прав. Я не готов потерять ее.

— Ты понял это, пока твой язык был у нее в горле? Или после того, как ты воспользовался ею в той чертовой поездке?

Хантер застывает на месте.

— Да, я все об этом знаю.

— Она взрослая, — тихо отвечает он. — Это было по обоюдному согласию. Я ни в коем случае не воспользовался преимуществом.

— Ты только что разрушил основу всего ее существования, а потом затащил ее в постель, чтобы все стало лучше. По-моему, это и есть использование преимущества.

— Осторожнее, — предупреждает он.

— А как насчет твоего негодяя брата? Он тоже флиртовал с ней за нашими спинами.

Оттаскивая меня подальше от пределов слышимости, Хантер разразился проклятиями.

— Мы все трое, да? Я думаю, мы должны были это предвидеть.

— Она призналась, что испытывает чувства ко всем нам.

— Черт возьми. Я не собираюсь делить Харлоу ни с кем из вас, упрямых придурков. Мы пробовали это раньше, и это не сработало.

Мои руки дергаются от желания ударить Хантера так сильно, чтобы к нему вернулся его гребаный слух.

— Наши отношения с Алиссой не были неудачными, — хрипло шепчу я. — Как ты можешь так говорить о том, что у нас было?

Его глаза впиваются в меня.

— Разве нет? Она мертва, и это наша вина. В моих глазах это провал. Харлоу заслуживает гораздо лучшего.

Прежде чем я успеваю возразить, он стремительно уходит наверх. Нет смысла следовать за ним или пытаться спорить дальше. Если он думает, что я откажусь от Харлоу ради него, он жестоко ошибается.

Я знаю, что мы распавшаяся семья вспыльчивых, недостойных идиотов, и Харлоу заслуживает того, чтобы быть с кем-то, способным любить ее здоровым, нормальным образом, но это не меняет моих чувств.

Я влюбляюсь в нее.

И я умру, чтобы уберечь ее.

Даже от нас.

ХАРЛОУ

Сидя напротив меня в уютной комнате для допросов, доктор Ричардс делает тщательные записи. На нем еще один яркий шарф, на этот раз уродливого горчично-желтого оттенка.

Мне нравится его постоянная коллекция безумных нарядов. Это отвлекает меня, поскольку он еженедельно мучает мой разум. Учитывая недавние события, наши сессии на обозримое будущее перенесены в штаб-квартиру.

Мы занимаемся этим уже час, но он решительно игнорирует тикающие часы. У меня болит горло от долгого разговора и подавления эмоций, которые хотят захлестнуть меня.

— Что происходит дальше в твоем сне? — подсказывает он.

Я с тревогой тереблю оторвавшуюся нитку на своем свитере.

— Миссис Майклс часто напевала песни из хора, убирая подвал. Во сне я видела, как она ножовкой разрезала женское тело. Она была слишком тяжелой, чтобы унести ее целиком.

— Что ты делала ты? — Спрашивает он.

— Ухаживаю за сломанным запястьем из-за отказа помочь ей разрезать мою подругу на части. Я до сих пор слышу звук ломающихся костей этой женщины. Это казалось таким реальным, а потом я проснулась.

— Воспользуйся своими чувствами. Опиши мне это.

— Зачем? — Я тру уставшие глаза.

Ричардс откладывает ручку.

— Мы должны вскрыть все воспоминания, прожить их и отпустить. Это единственный способ выбраться.

У меня так сильно болит живот, что хочется свернуться калачиком в углу комнаты. Эти занятия всегда напряженные. Некоторое время мы перебирали фрагменты воспоминаний, собирая воедино странные сны и обрывки информации, которые рисуют душераздирающую картину.

Сон, который я видела прошлой ночью, разбудил меня, и меня вырвало. С тех пор я ничего не ела. Звук разрезаемой кожи и костей продолжает отдаваться эхом в моей голове, как сломанный проигрыватель.

— Я больше не хочу разговаривать. — Я тереблю свои волосы, борясь с желанием вырвать пряди у него на глазах.

— У нас еще есть пятнадцать минут.

— Тогда мы сможем посидеть в тишине! — Огрызаюсь я в ответ.

Поджав губы, Ричардс делает какие-то пометки. Я хочу украсть его блокнот и выбросить его в окно. Он многозначительно смотрит на мою ногу. Все еще болит, но врач сказал, что заживление идет хорошо. Мне повезло, что никаких повреждений тканей не было.

— Столкнувшись лицом к лицу со своей настоящей семьей, ты сбежала и подвергла себя опасности. Это похоже на здоровый способ справиться с ситуацией?

— Или так, или был риск сделать что-нибудь похуже, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Я не могла больше сидеть там ни секунды.

— Что вполне понятно, — возражает он. — Но способ, который ты выбрала, не был безопасным или конструктивным. Вот почему мы здесь. Ты не можешь продолжать убегать от того, что происходит.

— Я не убегаю.

— Возможно, вместо этого ты бы хотела обсудить, как ты ранишь себя. В любом случае, нам нужно поговорить о том, что происходит. Я не из тех психотерапевтов, которые будут сидеть здесь и позволять тебе раскручиваться по спирали.

Я изумленно смотрю на него.

— Что я? Раню?

Ричардс снимает очки, чтобы протереть их.

— Почему бы тебе мне не рассказать?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— В краткосрочной перспективе это может показаться приятным. — Он надевает очки и ободряюще улыбается. — Использование боли, чтобы справиться с переполняющими чувствами.

Переплетая пальцы, я игнорирую кричащий голос на задворках моего сознания. Я знаю, о чем он говорит. Залысина под моими волосами за последнюю неделю стала больше и заметнее.

Откуда он знает об этом, мне не нужно гадать. Должно быть, кто-то из парней пронюхал, что происходит, и сдал меня. Стыд охватывает меня, горячий и цепляющий, пока мне не хочется заползти в тихий уголок и спрятаться.

— Ничего особенного. — Я опускаю его взгляд.

— Никто не осуждает тебя, Харлоу. Это нормально — бороться с травмой того, что ты пережила. Я хочу помочь тебе.