Чтение онлайн

— Мне не нужна помощь.

— Ты поэтому не спишь и не ешь? И поэтому ты начала причинять себе боль, чтобы справиться? Мне не кажется, что это не похоже на человека, который контролирует ситуацию.

Я закрываю глаза, чтобы сдержать слезы.

— Каждый раз, когда я сплю, я вспоминаю все больше о своем прошлом. Воспоминания не перестают приходить, и чем больше я вспоминаю, тем больнее становится.

Он бросает делать заметки и смотрит прямо на меня. Ричардс неплохой человек. Его работа нелегка, и он еще не отказался от меня.

— Однажды я лечил человека, который провел годы своей жизни в ловушке чужого разума.

Его улыбка задумчива.

— Джуд был вынужден стать совершенно другим человеком. Он закрылся от воспоминаний о своей старой жизни, чтобы облегчить боль от потери самого себя.

— Он не смог вспомнить? Ничего?

Ричардс качает головой.

— Потребовалось много времени, чтобы соединить эти нити воедино. Мы потратили годы, работая вместе.

— И это сработало? Ему стало лучше?

— В некотором смысле. Некоторые вещи никогда не покидают нас, Харлоу. Размер нашей травмы не уменьшается со временем. С помощью терапии мы учимся расти вокруг этого. Медленно, но, верно.

Со вздохом поражения я разжимаю пальцы и заставляю себя откинуться на спинку стула. Ричардс улыбается и снова берет ручку.

— Я помню звук ее голоса и фрагменты того, как она выглядела, — признаюсь я, крепко зажмурив глаза. — Все это есть, но по-прежнему кажется недосягаемым.

— Тогда давай подойдем на шаг ближе. Послушай ее голос, Харлоу. Он высокий? Мягкий? Громкий? Тихий? Обращай внимание на мельчайшие детали.

— Она плакала. — Я вздрагиваю, вглядываясь в темные провалы своего разума. — У нее был какой-то хрипловатый голос. Она была старше остальных.

— Увеличь изображение еще немного. Ты видишь ее лицо?

Делая глубокий вдох, я возвращаюсь в свою клетку. Сыро, грязно, запах пролитой крови висит в воздухе, как дым. Фальшивое гудение миссис Майклс обволакивает меня, прерываемое ужасным скрипом пилы, движущейся взад-вперед.

Продвигаясь дальше, я иду на звук, возвращаясь к зрелищу, от которого меня затошнило прошлой ночью. Миссис Майклс поднимает окоченевшую синюю руку, чтобы начать отрубать ее, в результате чего голова трупа опускается и поворачивается ко мне.

Пустые, затуманенные глаза встречаются с моими. Она мертва уже несколько часов. Ее кожа серая, похожая на резину, и фиолетовая на шее в том месте, где пастор Майклс задушил ее до смерти.

— Кира, — выдыхаю я. — Это ее имя.

Ее короткие волосы покрыты запекшейся кровью, а ее потрескавшиеся губы когда-то растягивались в теплой, успокаивающей улыбке между нашими клетками. Я думаю... Она молилась вместе со мной, шепча, чтобы ее личный Бог спас ее.

— Я узнаю ее, — дрожащим голосом говорю я. — Возможно, она была второй девушкой, которая приехала. Одна из тех, о ком я забыла, пока недавно не увидела ее фотографию.

— Хорошо, — подбадривает Ричардс. — Что еще?

— Мы молились вместе. Она была религиозной.

— Она была? — удивленно переспрашивает он.

— Нет... в этом нет смысла. — Зажмурив глаза, я пытаюсь сосредоточиться. — Зачем ему наказывать верующую женщину?

— Копни глубже. Визуализируй, что произошло.

— Мне страшно, — признаюсь я.

— Ты не одна, Харлоу. Я здесь и обещаю, что ты в безопасности. Это всего лишь воспоминания. Теперь они не смогут причинить тебе вреда.

Я впиваюсь ногтями в ладони, когда заставляю себя идти дальше, упиваясь ароматами и звуками. Перематывая время назад, я выталкиваю миссис Майклс из подвала и возвращаю Киру в ее камеру.

Отрубленные конечности сами собой соединяются, когда ее кровь каскадом возвращается в распростертое тело. Цвет лица возвращается, когда она снова начинает дышать, ее руки обхватывают решетку, пока мы молимся вместе.

Отче наш, Сущий на небесах.

Да святится имя твое.

Помолись со мной, Харлоу.

Вот так. Закрой глаза.

— Я едва слышу ее; на улице ливень. В подвале течет. Она молится, и ее голос дрожит при каждом слове.

— Что еще она говорит? — Ричардс напевает.

Даже после многих лет плена я боялась неизвестности. Сначала женщины наводили на меня ужас, принося в подвал смерть и насилие.

Наконец-то у меня была компания и мучительный приговор одновременно. Я могла сама сносить побои. Они стали рутиной, даже обыденностью. Но наблюдать за ними было невыносимо.

Этот человек не твой отец, Харлоу.

Он монстр.

Я всегда знала, что в нем сидит дьявол.

Со вздохом мои глаза распахиваются. Теплый свет комнаты для допросов прогоняет тени, которые заполонили мое зрение. Я не в подвале. Прошлое не может вернуть меня назад.

— Я думаю... она знала его, — выдыхаю я, всхлипывая. — Кира сказала мне, что он не был моим настоящим отцом. Не думаю, что я ей поверила.

Ричардс кивает, предлагая продолжать.

— Когда он убил ее... Она не переставала кричать, умоляя его пощадить ее Господней милостью. Он был зол, срывал с нее одежду, как животное. Это было так жестоко, так неистово.

Я роюсь в непрочной памяти в поисках чего-нибудь еще. Я как будто копаюсь в открытой грудной полости. Все во всем этом кажется таким неправильным.

— Она назвала его... шарлатаном. Что это значит?

Ричардс потирает подбородок.

— Звучит так, будто она бросила ему вызов, и ему это не понравилось. Нарциссам часто такое не нравится.

— Значит, она знала, что он не настоящий пастор?

— Потенциально, — размышляет он. — Мы знаем, что он занял фальшивую позицию власти, чтобы жестоко обращаться с женщинами под видом раскаяния. Самообман, зацементированный в насилии.

— В этом нет никакого смысла.

— Просто сделай глубокий вдох ради меня, Харлоу. Ты многого здесь достигла. Давай воспользуемся моментом, чтобы снова закрыть эти воспоминания.

Заставляя себя расслабиться, я разжимаю кулаки и делаю несколько глубоких, контролируемых вдохов. Мои ногти оставляют на коже жгучие следы полумесяцами. Даже когда Ричардс помогает мне дышать, я все еще чувствую, что балансирую на краю обрыва.