Чтение онлайн

Жорж рассказал о знакомстве с бывшими советскими военнопленными. Ныне они не по своей воле охраняют здесь немецкий штаб. Просились в партизанский отряд. Если их примут, обещали захватить с собой штабные карты и оружие.

– Как с ними поступить? – советовался Жорж. Он должен был вместе с Ниной Карст отправиться на несколько дней в Луцк. Новое обстоятельство может задержать его в Ровно на день-два. Поразмыслив, я сказал:

– Раз затеял, оставлять на полпути не стоит, но смотри в оба! Не власовцы ли они?

– Не похоже.

Жорж пошел на встречу с тремя бывшими военнопленными с намерением сообщить время и день их побега. В отряд их проведут связные.

По дороге он прислушивался к щебетанию птиц в лесу, к тихому шуршанию листьев. Откуда-то вырвалась белочка и легко, игриво устремилась вверх по могучим ветвям дуба. Сколько красок вокруг! Какая здесь чарующая природа!

Встреча произошла в условленном месте. Но только Жорж подошел к охранникам, как один из них направил на него пистолет и приказал: «Не сопротивляться!» Брат успел выхватить пистолет. Раздались выстрелы… Раненого в грудь и руку Жоржа поволокли в автомашину. Долго он был без сознания. Потом, уже в гестапо, ему что-то неприятное влили в рот, Жорж пришел в чувство.

– Это твой документ? – допрашивал офицер, протянув «аусвайс» на имя полицейского Георга Василевского с фотографией брата.

– Да, – слабо кивнул он головой.

– Кто тебе его дал?

Молчание.

– Кто?

– В полиции.

– Не мудри, бестия! – Жоржа начали избивать, приговаривая: «Скажешь?..»

Партизаны и подпольщики договорились освободить Жоржа из тюрьмы. Но как это сделать лучше? Николай Кузнецов находился в это время в Ровно со специальным заданием. Вместе мы перебрали много вариантов. Остановились на самом подходящем: решили пристроить в полицию партизана Петра Марковича Мамонца с тем, чтобы тот проник к Жоржу в тюрьму и помог ему бежать.

С помощью подкупа Мамонцу удалось сравнительно быстро устроиться в полицию. Вошел в доверие. Каждый пятый день Петр Маркович попадал в наряд по охране здания гебитскомиссариата, остальное время находился на подсобном хозяйстве, где работали военнопленные. Мамонец всегда был подтянут, дисциплинирован. На немецкие марки, полученные от подпольщиков, щедро угощал тех, от кого зависело его повышение по должности.

В один из вечеров за бокалом пива он предложил начальнику полиции использовать заключенных на временных работах.

– Охрану мы обеспечим, а барыш – Мамонец хитро улыбнулся – поделим пополам.

– Это можно, – согласился подхмелевший шеф.

На следующий день начальник полиции Полищук обратился к начальнику тюрьмы с письмом, в котором просил выделить пятнадцать заключенных для экстренных работ, сроком на два дня. Охрану гарантировал. Прошение доставил в тюрьму Мамонец. Там начальник проверил его удостоверение личности и на прошении наложил резолюцию: «Выделить 15 заключенных для работы под ответственность полиции». Щелкнув каблуками, Мамонец направился в главную тюрьму.

В коридоре гестаповец со списком в руках громко зачитал пятнадцать фамилий, в том числе и Георгия Василевского. Жорж растерянно посмотрел на гестаповца. «Неужели на расстрел?» От свежего воздуха и от нахлынувших чувств у него закружилась голова. Глубоко, несколько раз подряд вдохнул. И… Кто это? Мамонец? Продался!? В полицейской форме!

– Смирно!-строго скомандовал Мамонец и предупредил: – Кто отстанет от колонны – будем стрелять без предупреждения.

Впереди заключенных и по сторонам шли полицейские с винтовками наперевес. Мамонец, как старший, находился сзади. Жорж был замыкающим. Споткнулся о бровку тротуара, еле удержался на слабых ногах. Мамонец предложил ему остановиться, а полицейским приказал бдительно охранять остальных и следовать к месту назначения.

Когда Жорж остался один, Мамонец шепнул ему: «Придешь на место, к работе не приступай. Просись обратно в тюрьму, мол, тяжело заболел». Жорж только и произнес: «Правда?»

Заключенные прибыли к месту работы. Тут Жорж застонал.

– Черт с ним, – махнул рукой перед полицейскими Мамонец, – пусть посидит. Взяли на свою голову, а теперь отвечай за бездельника!

Остальным дали лопаты, они начали рыть траншею, искоса посматривая на скорчившегося Жоржа. Мамонец отлучился на несколько минут, чтобы, как сказал он, достать курево. А в действительности он поспешил в офицерское казино и попросил работавшую там Орлицкую срочно сообщить Кузнецову или мне, что в двенадцать часов дня он с Жоржем будет в условленном месте, на улице Карла Маркса.

Серый «адлер» мчался по улице Ровно с немецким офицером. Я в зеленой форме сидел за рулем. Приблизившись к перекрестку, мы увидели у забора с поникшей головой Жоржа и охранявшего его полицейского. Машина остановилась за углом. Тем временем случилось вот что.

Мамонец возвратился, щедро угостил полицейских папиросами. Посмотрел на Жоржа и громко возмутился:

– Ну, что делать с этим симулянтом? Притворяется, скотина!

Сделал затяжку. Подошел к Жоржу.

– Ты что думаешь, за тебя другие должны работать? А ну, шевелись, гнида, бери лопату.

Жорж еще ниже опустил голову.

– Ну?

– Лучше бы пристрелили… – жалобно простонал Жорж.

– Кабы не дал расписку, так и сделал бы.

Кто-то из полицейских крикнул:

– Чего ему тут маячить! Обратно его в тюрьму, да взять другого.

Лучшего повода нельзя и придумать. Мамонец, как старший, сам вызвался отвести обратно в тюрьму Жоржа.

– А вы, хлопцы, смотрите в оба. Не дай бог, зазеваетесь…

Жоржа ткнул сапогом в бок:

– А ну, быдло, подымайся! Пошли!

Жорж медленно поднялся и пошел впереди Мамонца. Когда они завернули за угол, я подогнал машину:

– Садитесь!

На малом ходу Жорж и Мамонец вскочили в машину. Серый «адлер» резко набрал скорость. Давно я не испытывал такого волнения, как в эти минуты. Меня напугал измученный вид Жоржа, я боялся, чтобы по дороге нас не остановили. Но бросив мельком взгляд на невозмутимое лицо Кузнецова, я тут же успокоился. В машине – немецкий офицер и полицейский везут на допрос партизана. Кто же этому не поверит?

На большой скорости мы промчались по улице Красноармейской, переименованной немцами в «Улицу СС». Я успел только заметить, как Кузнецов расстегнул кобуру. Проскочив еще два квартала, наша машина вырвалась в направлении луцкого шоссе. В зеркале я увидел, как Жорж обнял Мамонца. Заплакал он от счастья? Не знаю. Может быть, от сильного ветра у него слезились глаза… Николай Иванович Кузнецов обернулся и громко:

– Жив, курилка? Ничего, такие не умирают!