Чтение онлайн

«Жизнь так прекрасна, — подумала Маргита, — особенно теперь, когда и Адам наш». В этот момент её заметили. Отец первым поспешил к ней и заключил в свои объятия, Адам также быстро спрыгнул сверху, чтобы поскорее быть рядом с ней. Он только хотел её пожурить, что она так рано вышла, как вдруг послышался топот копыт и стук колёс. Из кареты вышла Тамара, одетая также в белое платье, в сопровождении отца и компаньонок. Затем приехали семья Зарканых и управляющий. После этого поехали за паном Галем и его супругой. Из долины Дубравы пришли Степан, Пётр и Маришка, одетые в красивые народные костюмы.

Вечер удался на славу. Маргита лишь пожалела, что ей нельзя было самой обслуживать гостей. Но это делал сегодня Адам, причём с исключительной ловкостью и любезностью.

— Чуть не забыл, пан Коримский, — сказал во время ужина пан Вилье, — я был на почте и привёз с собой всю почту, которая поступила на ваше имя, но я вам до сих пор не передал привезённое.

Он достал журнал и два письма. Журнал был адресован пану Николаю, одно письмо — пану Коримскому, другое — Николаю.

— Ах, от Мирослава! — обрадовался Николай.

— Наверное, он сообщает, что всё готово к приёму, — заметил Коримский и сунул письмо в карман.

— Ты позволишь, Тамара? — обратился Николай к своей, счастливой соседке.

— Конечно, читай. Я также хочу узнать что-нибудь о пане Урзине.

— Ты не находишь, — сказал в этот момент Аурелий Адаму, — что у дедушки появилась большая склонность к пану Орано. Посмотри только, как он на него смотрит!

— Да, я вижу, но мне сдаётся, что эта склонность появилась только с субботы. Маркиз поддержал его в те ужасные часы страха за Маргиту, и он ему теперь благодарен за это.

— Наверное, ты прав. Однако болезнь Маргиты сильно подействовала на дедушку.

— Никуша, что пишет Мирослав? — допытывалась Тамара, когда все встали из-за стола и группами разбрелись по парку.

Тамара взяла Никушу под руку, и они удалились вглубь парка.

— О, Тамара, это печальная весть.

Девушка испуганно посмотрела в лицо своему жениху.

— Пан Урзин тебя опечалил?

— Да, любовь моя. Он пишет так хорошо, как только он умеет писать. Каждое слово у него — луч любви и света. Но в конце он мне сообщает, что обстоятельства вынуждают его оставить Подград и наш дом. Он благодарит меня за всю любовь, которой, как он пишет, я его осчастливил. Последний абзац очень печален, заметно, что ему было тяжело его писать. Я не могу дождаться, чтобы отец прочёл своё письмо. Может быть, в нём объяснение намерения Мирослава.

— Так пойди к нему, Никуша, отзови его в сторону. Нет, лучше я его попрошу сюда. Пан Урзин не должен от нас уйти. Ведь он ещё не знает, что должен принять аптеку.

Тамара провела рукой по лицу Никуши, посмотрела ещё раз в его глаза и исчезла.

— Что ты хотел, Никуша? — спросил Коримский через некоторое время, обнимая сына.

— Отец, ты уже прочёл письмо Мирослава?

— Нет, а что?

— Тогда прочти его, пожалуйста.

Коримский удивлённо развернул письмо. В нём было ещё одно, адресованное Аурелию. Затем он начал читать, держа письмо так, чтобы и Никуша мог читать.

«Многоуважаемый пан Коримский! Все приготовления закончены. Дом убран так, что в нём в любой час может состояться семейное торжество. Аптеку мы по Вашему желанию сразу же привели в порядок. Все медикаменты мы подписали новыми этикетками. В присутствии Генриха я открыл новую книгу. В неё всё заносится с точностью, и неясности исключены. Мы привели также в порядок и лабораторию, с врачом я просмотрел все счета.

Тем самым, моя работа у Вас, пан Коримский, закончена. По контракту я обязан заявить об уходе за два месяца вперёд, однако обстоятельства вынуждают меня оставить Вас уже теперь. Простите меня за это, но неприятностей из-за невыполнения моего долга в вопросе увольнения у Вас не будет. Замену Вы легко найдёте, если Генрих Вас не устроит. Я же дольше оставаться не могу.

Бог с Вами, пан Коримский! Да благословит Вас Господь во всём!

Живите счастливо и примите за всё сердечную благодарность от уважающего Вас и преданного Вам Мирослава Урзина».

— Что это значит, отец? — повернулся Николай к Коримскому.

— То, что он пишет глупости, — ответил Коримский, нахмурившись. — А что он тебе написал?

— И со мной он тоже прощается.

— Не беспокойся, Никуша, из этого ничего не выйдет. Он не знает, что мы завтра приедем. Я с ним поговорю, и у него пройдёт желание оставить нас и искать новые связи, — успокаивал Коримский своего сына.

— Завтра утром я ему дам телеграмму, чтобы он нас встретил. И если он уже упаковал чемоданы, то пусть их распакует. Ему это, наверное, не так трудно сделать, как это было бы нам, — пошутил он.

— Не говори так, отец, мне больно это слышать.

— Какой ты странный, Николай! Ты не понимаешь, что и его чемодан будет полнее, когда он станет владельцем «Золотой лилии»?

Коримский опять принял свой надменно-весёлый тон, но у Никуши так болела душа, что он с трудом мог улыбаться. Отец еле уговорил его вернуться к остальным. Позже Коримский присоединился к старшим и с непринуждённым видом принял участие в общем разговоре.

В это же самое время Аурелий, уединившись, читал своё письмо.

«Дорогой Аурелий! Из твоих рук я зимой принял аптеку, поэтому я теперь хочу и вернуть её тебе. Пусть Генрих тебе всё покажет. И, пожалуйста, возьмись за евангелизацию в Подграде. У тебя достаточно образования и сил нести Благую Весть и великим людям этого мира. А нам, малым людям. Благая Весть особенно нужна, чтобы было чем утешиться в бедности, скорбях и одиночестве.

Я надеюсь, что и Никуша не будет молчать. Однако ты подай ему пример, тебе это будет легче. Очень хотелось бы ещё поговорить с тобой, и мне тяжело уходить, не простившись со всеми вами. Но о чём я говорю! Вы все бедному Мирославу оказали много любви. Да вознаградит вас Бог за это! Бог с тобой, доколе свидимся! Твой Мирослав».

Аурелий смял письмо. «Что за странные мысли! Ты хочешь убежать от нас? И так как ты не пишешь куда, легко может случиться, что мы потеряем твой след, и тогда действительно мы свидимся у ног Христа. Но из этого ничего не выйдет, мой бедный Мирослав. Дядя заслужил, конечно, чтобы ты удрал от него, и он навеки остался бы твоим должником! Однако ты в нужде. Об этом говорят мне твои слова «чтобы было чем утешиться в бедности, скорбях и одиночестве» Но подожди ещё немного, всё это кончится для тебя».

Аурелий велел позвать маркиза, и долгий разговор между ними закончился к удовлетворению обеих сторон.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Солнце зашло, заалела вечерняя заря. Прекрасный день, обрадовавший немало сердец, клонился к исходу. Лучами заходящего солнца он посылал также свой прощальный привет блуждающим во мраке людям.

На станции П остановился скорый поезд. Проводник открыл дверь вагона первого класса и с интересом смотрел вслед группе людей, выходивших из него. Господа с вниманием и заботливостью сопровождали дам к ожидавшим их экипажам.