Чтение онлайн

— Я не люблю шума, — ответил пан Адам вежливо.

— Вы, наверное, совершаете научное путешествие?

— Да, археологическое.

— Вот как? Значит, вы едете в Египет?

— Я еду на родину вашей милости.

Смуглый египтянин едва заметно вздрогнул.

— Если бы вы изучали археологию, вам не нужно было бы так далеко забираться, — заметил он Адаму, улыбаясь.

Орловскому было приятно, что этот человек, который до сих пор ни с кем на корабле, кроме капитана, не общался, одарил его своим вниманием.

— Я не собиратель древностей, но друг науки и учёных. Мой дом открыт для каждого из них. Если вы когда-либо будете в Каире, я буду рад посещению.

После этого неожиданного приглашения египтянин достал из бумажника свою визитную карточку и подал её пану Адаму.

«Хельмар Вернинг, маркиз Орано», — прочитал тот.

В ответ Адам подал свою. И вдруг с этим благородным человеком произошла перемена, словно в его груди что-то перевернулось. Взглянув на карточку, египтянин взволнованно посмотрел на своего собеседника, затем опять на карточку. Было видно, что ему с трудом удаётся сохранить самообладание.

— Не удивляйтесь моей растерянности, — вымолвил он, наконец собравшись с силами.

— Я когда-то знал некоего Орловского.

Ваша визитная карточка напомнила мне о нём и ещё кое о чём.

— Неужели? А не звали ли его Фердинандом? — в свою очередь взволнованно спросил Адам.

— Да, Фердинанд Орловский! Не родственник ли вы ему?

— Я сын его старшего брата. Но прошу, не удивляйтесь, если я как его племянник позволю себе вопрос: когда вы его знали, где вы с ним встречались и что вы вообще знаете о нём?

— Не много я вам могу сообщить о нём. И даже об этом мы не можем здесь говорить. Пойдёмте в мою каюту.

Через несколько минут оба сидели в роскошном салоне корабля.

— Я могу сказать вам о вашем дяде, — сказал маркиз, — только то, что узнал его около семнадцати лет тому назад как беженца, преследуемого русскими властями. Так как почти полгода мы были в тесной дружбе, мне известны и обстоятельства, изгнавшие его из отчего дома.

— Вы о них знаете? О, прошу, расскажите мне. Что произошло между ним и моим дедом? Почему дядя ушёл из дома? — воскликнул Адам с нетерпением. Он был крайне возбуждён: неудивительно ли, что здесь, на чужбине, он может узнать то, чего дома никогда не узнал бы. Таинственно исчезнувший дядя с детских лет был его кумиром.

— Если отец Фердинанда, ваш дед, не нашёл нужным сообщить вам об этом, то и я не вправе это сделать. Фердинанд унёс свою тайну с собой в могилу, — сказал египтянин почти холодным голосом.

— Как?! Разве он уже умер?

— Да, на корабле «Ксения». Я сам велел похоронить его в Каире.

Когда вы приедете туда, вы можете посетить кладбище и найти его могилу. Теперь же, когда судьба свела нас таким необычным образом, я хотел бы знать: живы ли его отец и его семья?

— Кроме его отца и меня, больше никого не осталось.

— Как? И ваш отец умер? И сестра Фердинанда? — спросил маркиз с искренним участием.

— Хотя она и не умерла, для Орловских её нет в живых. Но об этом мне не хотелось бы говорить, — гордо выпрямляясь, ответил молодой человек.

— Мне и этого достаточно, — согласился маркиз, взяв руку Адама в свои руки.

— Неожиданно мы здесь встретились. Никогда я не думал увидеть ещё кого-нибудь из семьи Фердинанда. Позвольте вам, племяннику того, кто для меня был больше, чем друг, выразить мою симпатию, которой он вас непременно одарил бы. Его семья, и особенно брат, была ему очень дорога, и он очень сожалел о том шаге, которым рассердил отца и сделал его несчастным навсегда..

Звон колокольчика прервал их разговор. Маркиз встал и поклонился:

— Извините, я должен удалиться, меня зовёт дочь.

«Вот как, — подумал Адам, — повелительница!» Попрощавшись со своим собеседником, возбуждённый этой интересной встречей и сообщением египтянина, он поднялся наверх и ещё долго расхаживал по опустевшей палубе под шум морских волн.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

В комнату Мирослава Урзина тихо постучали. Когда он ответил: «Войдите!», то даже вскрикнул от удивления:

— Пан Коримский!

На пороге стоял Николай

— Вы меня не ждали, не правда ли? — сказал юноша, улыбаясь. — Напротив, пан Коримский. Прошу вас, садитесь! Однако как вы решились подняться по лестнице один, без посторонней помощи? У вас голова не кружится?

— Кружится, но я уже здесь.

— К счастью, я только что протопил комнату, будто ждал дорогого гостя. Но, пан Коримский, вы даже без жакета, а в коридоре холодно…

— Не беспокойтесь, Мирослав, радость согревает: подумайте только, Аурелий пишет, что он уже завтра или послезавтра будет здесь, а я ожидал его только в субботу — Николай подал провизору письмо. — Прочтите, пожалуйста, у меня ведь теперь зрение слабое, может быть, я ошибся. Мирослав прочёл:

«Дорогой Никуша! Благодаря удачно сложившимся обстоятельствам, мне в Вене оставаться дольше необязательно. Дело моё я передал адвокату. Подгоняемый тоской, я спешу к тебе. В понедельник или во вторник ты можешь меня встречать, но, разумеется, не выходя из своей комнаты. Теперь, благодаря полученному наследству, я буду в состоянии занять материально независимое положение. Чтобы быть поближе к тебе, я приму предложение коллеги Раушера и поселюсь либо в Подграде, либо где-то поблизости. Чешский язык я знаю, словацкому быстро научусь, ведь я с ним уже немного знаком.

Всё это я пишу лишь для того, чтобы тебе было над чем размышлять. Коллега жалуется на тебя, но это ничего. Передай привет твоему отцу, а также Урзину, и поправляйся, чтобы мы после моего приезда могли податься в тёплые края. Твой Аурелий Лермонтов.»

— Это действительно хорошее известие, пан Коримский, какого вы и не ожидали,

— заметил провизор, улыбаясь.

— Подумать только — Аурелий поселится в Подграде! Ну, разумеется, у нас, где же ему ещё жить? Да от одного этого известия можно поправиться! Мне и уезжать-то теперь никуда не хочется.

Я боюсь путешествия. Попрошу отца оставить меня и Аурелия дома.

— О, не делайте этого, пан Коримский!

— Отчего же?

— Пан аптекарь уже всё подготовил. Он ведь намеревается отправиться с вами, а ему перемена климата так же необходима, как и вам.

— Отец тоже поедет с нами? Это другое дело! Но я ничего об этом не знал.

— Он хотел вас обрадовать. Но, чтобы вы не обращались к нему со своей просьбой, я выдал его секрет.

Урзин подложил дров в печку. Пламя осветило его бледное лицо. Просветлённое улыбкой и хорошим настроением, оно было привлекательным. Николай обнял его: