Чтение онлайн

— Пожалуй, — протянула Саванна. — Но я не об этом думала. Я пыталась представить тебя в юности, потому что сейчас ты ничем не напоминаешь того человека.

Любой ответ прозвучал бы фальшиво, пусть даже ее замечание было справедливым. Поколебавшись, я прибегнул к папиному методу и промолчал.

— А какой вообще характер у твоего отца?

Я коротко описал. Пока я говорил, Саванна, сидя с видом напряженного раздумья, набирала в горсть песок, и он сеялся сквозь пальцы. В конце, снова удивив себя, я признался, что мы с отцом стали почти чужими.

— Все правильно, — сказала она деловым тоном без всякого осуждения. — Ты отсутствовал два года и сильно изменился. Откуда же ему тебя знать?

Мне надоело лежать, и я сел на полотенце. Вокруг яблоку негде было упасть: все, кто хотел попасть на пляж, уже пришли и пока не собирались уходить. У кромки воды Рэнди с Брэдом играли во фрисби, сопровождая это занятие беготней и криками. Вокруг них собрались и другие желающие поиграть.

— Да, конечно, — сказал я. — Но дело не только в этом. Мы всегда были чужими. С ним очень трудно разговаривать.

Выговорив последнюю фразу, я подумал, что впервые в жизни обсуждаю эту тему с другим человеком. Странная какая-то тяга к откровенности у меня сегодня. С другой стороны, большую часть сказанного мной Саванне можно считать странным.

— Многие молодые люди говорят это о своих родителях. Может, и так, подумал я, но у меня иной случай. Дело не в разнице поколений, просто с моим папахеном нормально почирикать можно только о монетах. Вслух я ничего не сказал. Саванна разровняла песок перед собой и проговорила неожиданно мягко:

— Я бы хотела с ним познакомиться. Я повернулся к ней:

— Зачем?

— Он интересный человек. Меня всегда привлекали люди с жаждой к жизни.

— У него жажда к старым монетам, а не к жизни, — поправил я.

— Все равно, страсть есть страсть. Это развлечение, лекарство от скуки, и не важно, на что она направлена. — Она поводила ступнями в песке. — Разумеется, я не имею в виду пороки.

— Вроде твоего пристрастия к кофеину?

Она улыбнулась, и я заметил у нее маленький промежуток между верхними резцами.

— Ага. Страстью могут стать монеты, спорт, лошади, музыка, вера… Самые унылые люди, которых мне доводилось встречать, — те, которых ничто не интересует. Страсть и удовлетворение идут рука об руку, без них счастье долго не продлится, как костер погаснет без топлива. Мне бы очень хотелось послушать, как твой папа говорит о монетах, — в этот момент он наверняка на седьмом небе от счастья, а ведь счастье заразительно!

После этих слов я ее сильно зауважал. Несмотря на мнение Тима о наивности Саванны, ее суждения были более зрелыми, чем у большинства сверстников. Кроме того, Саванна так неотразимо выглядела в бикини, что даже читай она вслух телефонный справочник, я бы восхищенно внимал.

Саванне стало любопытно, куда я то и дело посматриваю, и она тоже села на полотенце. Игра в фрисби была в полном разгаре. Брэд запустил диск, ловить который бросились двое участников. Оба нырнули одновременно, подняв тучу брызг на мелководье, и крепко столкнулись головами. Парень в красных шортах вышел из воды с пустыми руками, ругаясь и держась за голову. Его шорты были в песке. Другие участники смеялись. Я тоже улыбался, невольно представив, как тому больно.

— Ты видела? — кивком показал я.

— Погоди, — сказала Саванна. — Я сейчас вернусь. Она вскочила и быстрым шагом направилась к парню в красных шортах. При виде девушки он остолбенел, и его приятель тоже — появление Саванны в бикини, как я понял, сражало наповал не только меня. Я видел, как она что-то говорит и улыбается, настойчиво глядя на жертву фрисби, а тот покорно кивает с видом мальчишки, получившего выволочку. Вернувшись, Саванна снова уселась рядом со мной. Я ни о чем не спросил, понимая, что это не мое дело, но мое любопытство не осталось незамеченным.

— В другой обстановке я бы промолчала, но сейчас пришлось просить его не распускать язык. Люди отдыхают семьями, вокруг полно детей, — объяснила она. — Он обещал.

Мне надо было догадаться.

— Ты предложила ему выражаться «священной коровой» или «блинчиками»?

Она смешливо покосилась на меня:

— А тебе понравились эти выражения!

— Я вот думаю, не научить ли им ребят из моего отделения. Пусть у парней будет дополнительный фактор устрашения, когда они выбивают двери или заряжают РПГ.

Она хихикнула.

— Это определенно страшнее сквернословия, хотя я и не знаю, что такое РПГ.

— Реактивный гранатомет. — С каждой минутой Саванна нравилась мне все сильнее. — Что ты делаешь сегодня вечером?

— У меня нет особых планов, кроме собрания. А что? Хочешь познакомить меня с отцом?

— Нет. Может, потом как-нибудь. Сегодня я хотел показать тебе Уилмингтон.

— Ты приглашаешь меня погулять?

— Да, — признался я. — Я провожу тебя назад сразу, как только скажешь. Я не забыл, что завтра тебе на работу, но очень хочу показать одно отличное заведение.

— Какое?

— Местный ресторанчик. Там подают морепродукты, но вообще туда ходят за новыми впечатлениями.

Саванна обхватила колени руками.

— Обычно я не гуляю с малознакомыми людьми, — сказала она, подумав. — А мы с тобой познакомились только вчера. Я могу тебе доверять?

— Я бы на твоем месте не доверял, — честно сказал я. Она засмеялась.

— Ну, в таком случае я, пожалуй, сделаю исключение. — Да?

— Да, — ответила она. — У меня слабость к честным парням с «ежиком». Во сколько?

К пяти я был дома. На пляже я не заметил, что обгорел — ох уж эта моя кожица белого южанина! — но под душем вполне прочувствовал. Струйки воды рикошетили от груди и плеч и жалили, как крапива, а лицо горело так, словно я подхватил лихорадку. После душа я побрился (впервые после приезда домой) и натянул чистые шорты и одну из «приличных» рубашек с пуговицами от горла до низа, светло-голубую (подарок Люси — она уверяла, что цвет мне очень идет). Я закатал рукава и не стал застегивать воротник, а потом некоторое время рылся в шкафу в поисках своих древних сандалий.