Чтение онлайн

— Вот и слава богу! — произнёс жених, дохнув изопропиловым перегаром.

Всё-таки умные люди химики! Они знали, что делали, когда назвали основные компоненты сивушного масла пропиловым и изопропиловым спиртами. Как чего пропил, так пропиловым спиртом и завоняло, а регулярно начал пропивать — изопропиловым спиртом пахнуло. Наука, ничего не скажешь.

Между тем молодожёну хотелось поговорить, а пьяный русский мужик по части философии всякого Спинозу за пояс заткнёт.

— Жизнь прожить, — произнёс воймирицкий Спиноза, — не поле перейти! Это потому, что поле на две стороны, а жизнь на все стороны. И одному, значит, совсем никак, хоть разорвись. Я правильно говорю?

— Совершенно, — подтвердил Юра.

— Поэтому я и женился на Шуре, что без жены поле не перейти. Его же не ногами идут, его душой переходить надо.

— Мудрено…

— Не… ты вникай. Вот как разгадаешь загадку, что значит — поле перейти, то ты человек, а не разгадаешь — тьфу на тебя!

— Тьфу, так тьфу, — согласился Юра, не желавший портить человеку свадебное путешествие.

— Не, ты вникай. Поле — это и есть жизнь. Только одному оно на одну сторону, а вдвоём — на все. Поэтому я на Шурке и женился.

Шурка замычала нечто невнятное, из чего, однако, можно было заключить, что она покуда не считает себя замужней дамой и окончательного согласия ещё не дала. Лёшка поспешно назвал невесту лапушкой и принялся гладить её по голове. Голова безвольно моталась из стороны в сторону, так что Шурка не могла собрать в кучу расхристанные мысли.

Объездная тропка и впрямь оказалась короче прямого пути, а по летнему времени так и сухой была, так что домчали духом. Быстровский дом был тёмен и явно не ждал гостей, что ничуть не смутило жениха.

— Вот мы и дома, — объявил он, шаря над косяком прихованный ключ.

— Совет вам да любовь, — пожелал Богородица.

— Это уж как пить дать, — согласился Лёшка. — Мы, любытинские, в любови как-нибудь понимаем.

Выгрузили молодую, сдали её на руки мужу и поехали ночевать к свату. Наварили прошлогодней картошки в мундире, молодой картофель в эту пору разве что дачники подкапывают, поели горячих картошек с постным маслицем и нулевого помола солью. Сват рассчитывал, что продолжится пирушка, но у него самого водки не было, а гости, хоть и пахло от них вкусно, ничего жидкого не достали. Пришлось укладываться спать.

— Сколько ж лет этой Шурке? — спросил Юра, ворочаясь на бугристом диване.

— А я и не знаю. Лет на десять, наверное, Лёшки постарше будет.

— И что ж у них за любовь такая?

— Никакой там особой любви нет. Просто скушно одному. К тому же у Шурки пенсия, а у Лёшки шиш в кармане.

— Так она свою пенсию, поди, сама и пропивает…

— Это дело исправимое! Лёшка мужик строгий, старовер. Чуть что — Шурку за вихры и в таску. Ей не привыкать, раз она Вихрова.

— А говорят, староверы не пьют, — подал голос Богородица.

— Как они не пьют, вы видали. Лёшка — он пить не пьёт, но и мимо глотки не льёт. Ну, да ему не долго осталось; Шурка четырёх мужиков схоронила, не миновать и пятого хоронить.

— Он болен чем? — спросил Юра, вспомнив невероятную худобу жениха.

— Не, просто я так понимаю — раз на Шурке Вихровой женился, значит, помрёт вскорости.

— Весёлую же ты свадьбу сговорил…

— А мне что? Просят: «Помоги!» — вот я и помог. Всё равно бы они сговорились, только тогда всю водку без меня выдули бы.

— Довод… — сонно сказал Юра и захрапел так громко, что сам проснулся от собственного храпа и ещё с полчаса ворочался, стараясь вернуть вспугнутый сон.

Проснулись, как и полагается, с солнышком. Помылись дождевой водой из кадки, подставленной под скат крыши, и пошли заводить каток. Возле катка, хмурая и страдающая, ожидала их Шурка Вихрова.

— Ну что, сваты, — произнесла она неприветливо. — Давайте, везите меня домой!

— Не понравилось замужем? — спросил Юра.

— Да какой из него муж? Ни рожи, ни кожи, и одни кости, да и те скоро пропьёт. Мне такого мужика не нужно. Так что вы меня из дому увезли, вы и обратно доставьте.

— Залезай, — разрешил Юра. — Только на ящик, на сиденье тебя вчера в честь праздничка везли.

— Муж-то знает, что ты домой ушла? — спросил Богородица.

— Он дрыхнет ещё, бездельник. А у меня овцы не поены, и поросёнка кормить надо. Погуляла, и будет с него. Вот за Митяя, за свата, я бы пошла. Он мужик рукастый, он бы мне крышу худую залатал. Я и вчера соглашалась, когда думала, что он приревнует. А вот не вышло.

— Не судьба, значит.

Богородица вздохнул и запел, верно сохраняя мотив, что чрезвычайно редко можно услышать при исполнении известнейшей из народных песен:

— Вы небось всю ночь колобродили, — не сказала, а скорей утвердила вчерашняя невеста.

— Ага!.. — невыспавшийся Юра зевнул. — Как есть — всю ночь…

Город Любытино строился в те времена, когда города строили тщательно и с любовью. Поставлен он при впадении речки Белой в многохитрую Мcту. Предки наши отличались силой и здоровьем и не боялись лишний раз пройтись в горку и потому поставили Любытино возле воды, но на сухих холмах. Хотя, возможно, всё было наоборот: потому наши предки и отличались силой и здоровьем, что не боялись лишний раз пройтись в горку. В любом случае, расположен город красиво, а старая церковь на речном берегу словно не людьми построена, а выросла сама по себе в полном согласии с природой. Возможно, таково имманентное свойство старинных зданий: изменять ландшафт, подстраивая его под себя, а быть может, люди в былые годы тоньше чувствовали природу и даже каменные дома умели строить в согласии с законами жизни.

Задерживаться в Любытино Юра не собирался, и без того времени потеряно много, давно наступил июль, одуванчики отцвели, и в Бредберёво закончился недолгий рабочий сезон. У Юры скоро заканчивается отпуск, а Москва не только не приблизилась, до неё, пожалуй, стало дальше, чем в первый день путешествия.

Расспросили о дороге, посоветовшшсь со встречными водилами и решили ехать через Боровичи и Окуловку на Тверь. Там придётся снова выезжать на недоброй памяти М-10, но оставалось надеяться, что в тех краях товарищ Синюхов уже не всевластен.