Доставка
Шрифт:
– Знаешь, сейчас не 1960, Видал Сасун.
– Просто иди туда и люби его. Или хотя бы трахнись с ним. Я думаю, вы оба созданы друг для друга.
– Он попросил меня быть его фиктивной девушкой. На самом деле он не хочет меня.
– Конечно же, он хочет тебя, сумасшедшая, - он хватает меня за подбородок и с силой растирает кремовые румяна в яблочки моих щек.
– Он пытается уменьшить твое чувство вины. Ты что, никогда не играла в ролевые игры? Это может быть отличным способом открыть чакры.
– У меня нет такого опыта, Томми.Я просто вожделею фантазии. Я даже не представляю, каково это будет, когда вы ребята уедете. Я уже разваливаюсь на части. Думаю, вам обоим нужно поехать со мной.
– Ну, у твоих волос будет ужасный вид. В этом мы можем быть уверены! Ты что собираешься ходить в спортивных штанах. Девочка, твоя мама совсем не научила тебя искусству обольщения?
– Должна ли я вместо них надеть чулки с подвязками? Потому что мой чемодан полон этой фигни. Я хочу быть с ним друзьями. Я не рассчитываю на что-то большее.
– Делай как тебе удобно, Ланабанана. Никто не говорит, что вы должны пожениться. Почему бы тебе просто не заняться великолепным сексом и вернуться домой? Возможно, тогда эта поездка будет стоить твоего времени.
– Ты прав. Я могу сделать это, - говорю я, делая глубокий вдох и наполняя мои легкие. Я просто немного повеселюсь. Привет. Пока. Немного секса. И домой.
– Но у меня больше нет дома. Я кочевница, которая стала преследователем. В данный момент, Рай мой единственный дом. Звучит легко, когда это говорит Томми, но подойти к нему, посмотреть в глаза - все это кажется невероятным. Обычная Лана крутая, как огурец.
Но мое сердце не станет слушать, стуча у меня в ушах, тик-так, рик-рок, пропущенные ритмы, пропадающие в небытие.Потому что сердце, что оно хочет и оно наконец то нашло то, что ему так не хватало.А я просто глупая девчонка, прилагающаяся к нему, спотыкающаяся об собственные ноги и не в ладах со своими чувствами.
Мози передвигается в сторону и предлагает мне место. Не похоже, что он злится. Он более уравновешенный, чем я. Когда я сажусь рядом с ним и скрещиваю ноги, он наклоняется и быстро целует меня в щеку. Это не требовательно и не сексуально, это дружеский жест, но нетерпеливое сердце Ланы нервничает и шепчет: - Видишь, я тебе так и говорило. Ты уже падаешь в пропасть.
– Ты прекрасно выглядишь, - шепчет он мне на ушко.
И я парю в небесах,приземляюсь на облака и это не наркотики. Потому что видите, что я всегда хотела быть красивой только для него. Каждая диета, на которой я сидела, каждая стрижка, каждый слой туши для ресниц, которую я наносила перед зеркалом с тех пор, как встретила его. Я не делала этого ни для кого и ни для чего другого. Каждый раз, когда я надевала шпильки, я хотела, чтобы он увидел меня. Даже когда это было невозможно. Даже когда его не было рядом и я не видела его годами. Как, например, когда я отправилась в отпуск с Дэйлом на Багамы. Пока мы были там я наряжалась каждый вечер и я делала это для Мози. Не для Дэйла. Не для себя. Я делала это для Мози даже несмотря на то, что его там не было. Даже несмотря на то, что он никогда не увидит.
Я беру его за руку и сжимаю ее, и он в ответ сжимает мою руку, затем вместе с нашими переплетенными пальцами он кладет мою руку на его колено. Я не могу смотреть на него, поэтому я смотрю на моих друзей. Глаза Рокко следят за этим интимным движением, и он подмигивает. Томми тоже замечает и улыбается мне. Все пьяны любовью и сходят с ума от каждого маленького жеста. Внезапно мне хочется остаться с Мози наедине больше, чем когда-либо что-либо желаемое мной. Я придвигаюсь к нему поближе и кладу голову на его плечо.
Это первые моменты того, на что будет похожа вся оставшаяся жизнь, говорит моя внутренняя уверенность. Ты сумасшедшая и таишь в себе нездоровую одержимость, отвечает скороговоркой мой внутренний критик. Каждое взаимодействие, каждое мгновение, которое мы разделяем занимает непропорциональное значение в моей голове. Как вы начинаете отношения с кем-то, кто полон раздутых ожиданий? Я бы поклонилась его алтарю, но он просто парень, он просто обычный человек.
Я снова сжала его руку. Я тщательно исследовала каждую точку соприкосновения между нашими телами. Мое ухо на его плече и мое бедро, прижатое к его бедру. Длина моей руки совпадает с длинной руки Мози, а мое запястье слегка касается его голени, пока мы сидим. У меня бледная и холодная кожа, как нижняя часть живота рыбы. Его кожа намного теплее, как горячий шоколад с молоком. Мне хочется испить ее, целиком поглотить весь этот бархат. Хочу, чтобы он растворился на моем языке и согрел изнутри.
– Лана выглядит уставшей. У нее был трудный день, - говорит Рокко с большой заботой и отцовским чутьем.
– Нам нужно идти, - говорит Томми. Он встает, зевает и разминает ноги. Рокко лучше актер, чем он. Томми слегка переигрывает.
– Спасибо за то, что помогли нам, за то, что помогли Лане, - говори Мози, пожимая их руки сопровождая все это странными братскими объятиями. Что-то вроде - «Ты гей, а я нет».
– Нам нужно поддерживать связь!
– визжит Томми, хлопая руками, а затем спешит забрать свои наркотики.
– Нравится тебе или нет, но ты теперь подписана на нас обоих в Инстаграме, - шепчет мне Рокко, когда целует меня в щеку.
Затем они уходят, дверь закрывается и я скрещиваю руки на груди. Одна рука Мози в кармане его джинс, а вторая прижата ладонью к двери. Эти два парня были моей защитой. Моим буфером. Без них я чувствую себя обнаженной. Внезапно образ Мози становится больше. Почти больше, чем жизнь.
– Ты голодна?
– спрашивает он меня.
Я не могу быть еще более довольной. Не могу поверить, что нашла тебя. Что ты стоишь здесь передо мной.
Я качаю головой, когда он подходит ко мне. Я помню, что он уверенный, сексуальный, что возможно он знает больше меня.
– Мы можем двигаться медленно, Лана. Нам не обязательно трахаться.
Потрясающе, когда он говорит это, молотит пенисом в живую. То, что он говорит об этом, означает, что он думает об этом. Я уж точно думаю об этом. Может он думает, что это то, чем хочется заняться мне. Или же он думает, что я не хочу этого и поэтому считает, что должен прояснить ситуацию, сказав это вслух.