Чтение онлайн

Я сжимаю его руку, чтобы дать ему понять, что я шаг за шагом, я на его стороне. Я слышу его крик, даже когда он не позволяет ему вырваться. Я разделяю его боль, даже когда ему приходиться держать ее в секрете.

– Помни, Мо, что связь с Бризой намного важнее любой мести. Мы приехали сюда, чтобы спасти ее, - тихо говорю ему я, когда мы подходим к машине.
– А не наказать их.

– Я знаю, но меня убивает то, что они ведут себя как герои, - говорит он, наклоняясь и проводя губами по моей щеке.

Затем Мози останавливается и поворачивается к толпе. Он поднимает наши руки и показывает мою кисть в сторону камер.

– Она сказала ДА, - говорит он, одаривая их всех лукавой улыбкой. Он позирует перед камерами, как профессионал, словно он делал это и раньше.

Нас практически затолкнули на заднее сидение седана. Мы скользим к середине длинного, кожаного сидения, только чтобы двое головорезов окружили нас с обеих сторон. Они едва протискиваются в машину рядом с нами.

– Ну, по крайней мере, имеются фотографические доказательства того, что мы приземлились, - бормочу я себе под нос.

– Ага, они не убьют нас, пока не покажут нашу свадьбу на телевидение, - говорит Мози и на его лице появляется улыбка.

В машине нет никого из семьи Мирамонтес, только водитель.

– Думаешь, они понимают нас, - говорю я Мо одними губами, едва подовая голос.

– Нет, - говорит он, тряся головой, улыбка касается уголков его губ.

Машина дергается вперед с достаточной силой, чтобы отбросить нас назад на подушки сиденья.

– Прекрати веселиться, Мо. Это серьезное дерьмо. Даже если они не собираются убивать нас, операция это опасно.

– Все будет хорошо, - говорит Мози и смотрит глубоко в мои глаза.
– Мы отдадим мою почку и увидим, что Бриза в порядке. Затем мы сможем убраться отсюда. У меня нет никаких намерений оставаться.

Костюм на пассажирском сидении говорит в рацию, передает координаты и вероятно уже отдает команду избавиться от меня. Я отпускаю волнение и прижимаюсь к телу Мо.

– Мирамонтес хотят знать, желаете ли вы встретиться с ними в больнице или сначала предпочитаете пообедать?
– говорит один из головорезов, скручиваясь и напрягая швы на его одежде. На очень хорошем английском. Мо и я ошеломленные, смотрим друг на друга.

– Шутите? В больницу, - говорит Мози, его недовольство отражается в его голосе.
– Не думаю, что нам нужно терять еще больше времени.

Мы подъезжаем к больнице, которая уже кишит прессой. Я знала, что это была важная новость в Мексике, но видимо, она актуальна и в Техасе. Троя охранников вылезают из машины, используя свои тела, как щиты. Мы проходим два шага и нас встречает еще больше сотрудников службы безопасности. Мирамонтес не жалеют денег. Они не хотят желтой прессы. Или же они действительно переживают за свою похищенную дочь. Никакие репортеры не допускаются в больницу, пока мы не добираемся до ее этажа, где у ее палаты проходит контролируемое интервью. Здесь профессиональное освещение и стационарная камера, прикрепленная к тележке на рельсах. Какого хрена они делают? Снимают документальное кино?

Ее отец хорошо выглядит, моложе, чем я ожидала. Немного седины на висках, умные, темные глаза и безупречный костюм с красным галстуком. Миссис Мирамонтес я уже видела по телевизору, но на близком расстоянии она еще красивее. Ее волосы с прожилками карамельного цвета уложены в пучок, на ней скромная юбка, а ее манеры искусны и изысканны. Мози стоит, как вкопанный, уже ненавидя их. Мне удалось сделать подобие дружелюбного лица - слабый намек для них о том, что мы приехали. Он первый прерывает интервью и представляет себя на испанском с крепким рукопожатием. Сначала он жмет руку Мо, а затем и мою. Я чувствую, как с моей стороны плечо Мо твердеет.

Нет никакой возможности понять, эти двое, на самом деле, являются теми, кто забрал ее, или же они даже не знали о похищение. Они могут быть просто счастливой парой, получившей ее. Предложили высокую цену, оказались в нужном месте и в нужное время - и так далее, и тому подобное. В этом столько всего неизвестного. Однако это не меняет факт того, что Мози ненавидит их обоих и получит удовольствие, заставив их чувствовать себя некомфортно.

Мистер Мирамонтес подзывает кинооператора после нашего краткого знакомства. Я отпускаю руку Мо и крадусь в сторону коридора, пытаясь спрятать себя от всеобщего внимания.

– Лана, - говорит Мози, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть меня.
– Пожалуйста, я не могу сделать это без тебя.

Он искренен и я чувствую себя идиоткой. Настолько сильно, что даже принимаю нелепые объятия миссис Мирамонтес, которая прижимает меня к своей огромной груди. Она не намного старше меня. Мне хочется пригнуться и спрятаться, но вместо этого, я вынуждена подарить ослепительную улыбку, вероятно для следующей обложки журнала «Hola». Что за гребанное шоу ужасов. Мы развлекаемся с заклятыми врагами и притворяемся, что наслаждаемся этим.

Затем Мози отходит от меня, чтобы переодеться в хирургический костюм. Воссоединение, которого он ждал половину своей жизни в нескольких секундах от него. Я думаю о своем брате и о том, как много он для меня значит. Как, то что мы были вместе - даже когда было дерьмово - облегчало нашу жизнь. Мози все эти годы было отказано в этом. Даже хуже, он винил себя в том, что забрал ее молоко и выжил. Словно у него в шестилетнем возрасте был какой-то выбор.

Она в сознании?
– спрашиваю я ни с того ни с его. Я знаю, Мози узнает ее, он провел так, много лет ища ее лицо. И нет никакой возможности, что она узнает его, но она однозначно увидит в нем свое отражение.

– Она спала, но сейчас они разбудят ее, - говорит миссис Мирамонтес со слезами на глазах.

– Я буду здесь, Мо. Прямо за дверью, - я сжимаю его руку и в ответ он сжимает мою, достаточно сильно, потирая кость об кость. Он боится. Я никогда не видела в нем что-то меньшее, чем уверенность.

Через что то, вы можете пройти рука об руку со своим партнером, но есть вещи, к которым вы не можете прикоснуться, неважно, как сильно вам хочется этого. Я близко знакома с этим чувством беспомощности благодаря работе в социальной сфере. Разочарование, которое я чувствовала, когда не могла вмешаться и исправить что-то ради подростков, попавших в неприятности. Но намного больнее, когда вы не можете облегчить страдания человека, которого любите.

Я сажусь на диван, который рядом с комнатой ожидания. Достаю телефон, чтобы написать Лексу и позвонить моим родителям. Бриза жива и она прекрасно может увидеть сходство, но это не изменит того, кто она. Бриза другой человек и она уже не тот ребенок, которого забрали в тот день.

Я вежливо сказал им обоим оставаться снаружи палаты, что я хочу пойти туда один. Они протестовали и пытались помешать мне, но я крепко стоял на своем. Я не позволю этим ворам нарушить наше воссоединение. Я хочу увидеть Бризу без их присутствия. Я хочу избавить ее от напряжения. Я хочу избавить ее от всего уродства, которое окружает наши отношения.