Чтение онлайн

Хрупкие полуобнажённые плечи, на которых были мурашки от холода и страха, рухнули вниз, полностью потеряв всю стойкость. Лаура осознала, что может больше никогда не увидеть Юджина. Она больше не его жертва. Она свободна.

— Я напишу, — решительно и твёрдо сообщила Лаура, и я услышал громкий выдох облегчения Лили. Женщина даже улыбнулась, но всё также сжимала руку Лауры, показывая ей, что она не одна, что её любят, несмотря на то что случилось. Её любят. Она любима всеми. И она не одна.

???

Через несколько часов, когда заявление было написано с помощью Марка, когда Лаура посидела с тётей наедине на диване и чувствовала её тепло и поддержку, пока женщина обнимала её и просила прощение за то, что не смогла уберечь, мы стали расходиться. Её тётя сказала, что Лауре следует отдохнуть после такого… неспокойного вечера.

Лаура не поднимала голову, смотрела в пол всё то время, что шла в комнату. И, оказавшись полностью одни, я закрыл дверь и сел на кровать, принимаясь пристально смотреть ей в глаза. Мне необходимо поговорить с ней. Необходимо узнать, как она, что чувствует, что болит, что тревожит, что за мысли в её голове и не сердится ли она на меня.

Мне было важно узнать абсолютно всё, что у неё на душе. Всё, что разрывает её.

Лаура молча открыла шкаф, повернулась ко мне спиной и стала переодеваться. Медленно стянула с себя верх и также медленно низ, едва задев чёрные трусики. В любой другой момент мой член встал бы, однако сейчас, видя то, насколько моя девочка поникшая, всё, что я чувствую, желание побыть с ней и утешить любыми способами.

Я вспоминаю, как она была рядом со мной, когда были проблемы с отцом, когда я был в бешенстве оттого, когда он забрал у меня Софи. Помню, как она обнимала меня на вечеринке, когда я взбесился из-за тупой игры. Лаура никогда не оставляла меня одного в тяжёлые моменты. Я тоже не оставлю её. Сейчас. И всегда.

— Поговоришь со мной или хочешь просто помолчать в моих объятиях? — тихо нарушаю тишину, стараясь быть с ней как можно ласковее. Я очень надеюсь, что у меня получается быть заботливым, хоть мне это и чуждо.

Брюнетка вытягивает свои волосы из-под длинной футболки — моей футболки — и они рассыпаются по спине. Девушка молчит первые несколько минут и неподвижно стоит ко мне спиной даже тогда, когда уже переоделась. Решается.

Также молча и тихо разворачивается и подходит ко мне. Лаура кладёт свою ладонь на моё плечо и садится на мои колени, после чего ложится на меня целиком. Её дыхание в области моей шеи вызывает мурашки.

Лаура предпочла молча полежать в моих объятиях.

Хорошо.

Думаю, это хорошо.

Это лучше, чем её игнорирование меня и полное отстранение.

Просто молчаливые объятия.

Меня это устраивает.

Я выныриваю из-под её рук всего на мгновение, чтобы расстелить одеяло и уложить её на кровать и накрыть, чтобы она согрелась. Лаура не злится, не выражает какого-то протеста или недовольства, — смиренно ждёт.

— Прошу сказать только одно «да» или «нет». Ты сердишься на меня?

Вздыхает. Уголки губ, хотя, возможно, мне показалось, дрогнули немного вверх, всего на мгновение, растянув пухлые губы в улыбке. И, когда рука, лежащая на моём плече, перемещается на мою скулу, поглаживая в одном месте, я понимаю, что не сердится.

И Лаура подтверждает это:

— Не сержусь. Я должна быть благодарна тебе, правда, как и сказала тётя. Я злилась на тебя всего несколько минут, потому что просто глупо и слепо думала, что ты меня обманул и предал. А потом поняла… — девушка замерла. — Ты спас меня. От мук. От страданий. От боли. От Юджина. От одиночества и подарил мне любовь. И, когда я это поняла, то поняла ещё то, что не могу позволить себе разрушить всё это из-за глупой истерики, глупых мыслей, потому что… потому что не смогу без тебя. Пожалуйста, пообещай, что ты не бросишь меня.

Как она меня может о таком просить?

Это не обсуждается даже.

О таком думать вообще запрещено.

— Значит так, — серьёзно провозглашаю, отчего Лаура начинает тихо хихикать — её всегда смешила моя серьёзность. — Думать о том, что я когда-нибудь тебя брошу, — это табу у нас, ясно?

Мой суровый взгляд, пронзающий её целиком, вынуждает её всенепременно мне кивнуть.

— Всё, что заставит меня тебя бросить, это смерть. — Лаура тускнеет. Бьёт меня по плечу — не больно, только показывая, что ей неприятно это слышать.

— Табу у нас — говорить такую чушь, ясно?! Идиот! Зачем ты такое говоришь? Быстро сплюнь три раза через левое плечо и постучи кулаком по своей безмозглой голове!

Теперь хохочу я, но прикрываюсь одеялом, чтобы этот хохот был не таким громким, и чтобы его не услышали взрослые. Я демонстративно поплевал в левую сторону и постучал по голове, после этого Лаура одобрительно кивнула.

— Не говори так, правда.

— Не буду, ладно. Я ведь шутил. Ну, частично, — и снова встречаюсь с её недовольно-осуждающим взглядом. — Просто хотел донести до тебя, что я никогда не оставлю тебя, ясно? Никогда, Лаура. Слышишь меня? Ты — всё, что у меня есть.

— Слышу. И верю.

Этот разговор был закончен на хорошей ноте. Лаура сразу подобрала под себя колени и положила свою голову на мою грудь, а я просунул под её голову свою руку, кладя ей на грудь. Так было идеально: лежать с ней, не чувствуя на душе осадка, недосказанностей, тревоги от нерешённых проблем.

Теперь всё обещает быть хорошо.

По-другому больше не будет. Я верю.

???

Знойный холодный ветер касается моей головы, но я в первую очередь поворачиваю голову к Лауре, чтобы убедиться, что на её голове нормально одета шапка, что её уши закрыты. Мы впервые за долгое время выбрались куда-то вдвоём. Пусть это не кафе, не ресторан и даже не кино, но нам хорошо. Сегодня первый день за весь февраль, когда не так холодно, не идёт снег тонами и нет гололёда. По этой причине мы решили выбраться на улицу. Лаура светится также ярко, как и солнце над нами. Тоже впервые за долгое время и тоже согревает.

Мы зашли в маленькое кафе по пути несколько минут назад, чтобы взять горячие напитки для такой неприятной погоды. Это была моя инициатива, потому что я видел, как сильно покраснели её нос и щёки. Не хотел, чтобы она заболела.

Лаура выбрала для себя облепиховый чай, я же — кофе. Я долго настаивал и старался убедить её взять какую-то выпечку с собой, ведь мы гуляем с самого утра, и она даже не завтракала. Мне всё равно на себя, я думаю только о ней. Лаура отказалась от мучного несколько недель назад, объяснив этим: «Скоро весна, а потом вообще лето! Я буду ходить в юбочке, платьях и шортиках, а у меня ляжки и пузо жиром обросли!»

Я бы просто покрутил на это пальцем у виска, однако предполагая, что её это заденет, я только сказал: «Меня очень устраивают твои ляжки и животик. Я не хочу, чтобы они пропадали, Лаура».

Но в ответ Гномик сердито покачала головой и решительно заявила, что садится на диету. Я, конечно, сделал ставку, что надолго её не хватит — дело просто в том, что Лаура сильная сладкоежка, и этот её бзик продлится недолго.

— Пей чай, Лаура, он быстро остынет, — немного сердито бормочу я. Но это лишь из-за того, что я сильно переживаю и забочусь.