Чтение онлайн

«Это была месть за то, что твой муженёк не слушал нас и тянул время. Следующая — ты», — написали они.

Тогда мама собрала все вещи, и мы уехали, чтобы быть в безопасности, но… как оказалось, безопасности и здесь не было. После убийства полиция выловила этих людей и теперь они в тюрьме. Лишь тогда наступила безопасность.

Тогда я поняла, что у меня не осталось никого из родителей. Мама и папа мертвы. Как я буду без вас в этом мире? Почему вы оставили меня? Конечно, я осталась жить с тётей и бабушкой в Бруклине.

С того дня мне пришлось несладко. Но мне нужно быть сильной и продолжать жить. У меня началась новая жизнь, которую я назвала ужасом.

1 глава. Новая жизнь

Звон будильника гулом отдаётся в ушах, и я вынужденно открываю глаза, которые просятся закрыться обратно. Пересиливаю себя и отключаю будильник, дотянувшимся до тумбы пальцем. Шесть часов утра. Давненько я так не вставала… но сегодня важный день, как говорит тётя. А именно: я иду в новую школу. Первое сентября начинается в новой школе, потому что с прошлой меня выгнали за цирк, который я устроила, — так сказал директор. А я ничего не устраивала, я просто защищалась, но кому это докажешь, да?

Приподнимаюсь с кровати, принимая сидячее положение, провожу ладонью по взъерошенным волосам. Ныряю босыми ногами в мягкие тапки и иду на выход из комнаты. Лили сказала, что сегодня я должна быть красивой, улыбчивой, приветливой и что самое главное — дружелюбной. Ведь это первый день в новой школе, нужно произвести хорошее впечатление на всех!

А мне было плевать. Я настолько смирилась с травлями в предыдущих школах, что, переходя в эту, мне уже всё равно. И этим утром я решила: я больше не буду слабой. Буду сильной девочкой, которая сможет постоять за себя, которая сможет дать отпор. Хватит быть для всех козлом отпущения. А еще Лили сказала, что сегодня начинается моя новая жизнь. И так она говорила каждый раз, как я поступала в новую школу, будто бы всё должно было измениться за все эти переходы, но ничего не менялось. За все эти десять лет я меняла пять школ. И из каждой меня выгоняли за конфликты, но меня просто ненавидели, а я старалась защищаться, но получалось плохо.

За эти десять лет не было никакой новой жизни из всех пяти. Каждая из них была ужаснее предыдущей. Конечно, за столько времени я отпустила маму и папу и смирилась с их уходом, но первые три года мне давались очень тяжело… В десять лет, хотя, как казалось, прошло три года, и я должна была всё забыть и привыкнуть, но это не случилось, я хотела покончить с собой. И это продолжалось долгое время… до пятнадцати. В пятнадцать меня всё же повезли в психушку. Это было решением бабушки, которая не находила себе место. У неё было больное сердце, и она каждый раз, видя то, как я вредила себе, теряла сознание. А потом её терпение лопнуло, и бабушка сказала Лили, чтобы та повела меня к психотерапевту.

Я до сих пор прохожу терапию. В школах, которых я была, узнавав про это, все считали меня психованной, неуравновешенной сукой, хотя поводов так думать я не давала. Просто кто-то распространял слух, а остальные верили в него, и всей школой смеялись с меня, считая это крутым. Однако в этот раз я не позволю этого. Страдать будет каждый, кто решит посмеяться с меня.

Лили и бабушка очень волновались за меня всё это время и старались поддерживать. Лили разговаривала со мной по вечерам, как это делала бы мама. Она успокаивала меня, когда я плакала ей в плечо и жаловалась на то, что никто не хочет со мной дружить. А тётя просто гладила меня по спине и говорила, что когда-то они повзрослеют и поймут, как низко пали.

Курс этой психотерапии был и есть до одного места. Да, я каждую неделю хожу на приемы к одной женщине и рассказываю о проблемах, а она делится советами и тому подобным, думая, что мне это помогает. Ни черта. Не помогает. Я каждый день пью таблетки. Бабушка сказала, что они необходимы, чтобы я больше не хотела покончить с собой. Однако и они мне не помогали. Мне не помогало ничего.

Единственная причина, по которой я всё же таки держусь, — это моя семья. У бабушки больное сердце — она точно не переживет, если со мной что-то случится, её схватит инфаркт. Лили… она такая хорошая тётя, самая лучшая. Она буквально заменила мне маму. Она тоже тяжело оправится после моей смерти. Ну, и ещё… родители, которые смотрят на меня сверху. Они вряд ли простят мне это, вряд ли будут рады такому поступку. Уверена, они хотели бы, чтобы у меня был другой исход: хорошая, счастливая жизнь, а не смерть в подростковом возрасте.

Поэтому я держусь. Сдерживаю себя в порывах злости и обиды. Возможно, всё-таки сеансы психотерапии и курс лечения помогают мне в этом — помогают сдерживаться. Какой-то толк есть: некоторые советы и техники, которым меня учит женщина, помогают.

Я захожу на маленькую белую кухню, где уже стоит бабушка. Она поворачивается на звук моих шаркающих ног и улыбается, переворачивая яйцо на сковородке. Я отодвигаю белый стул и сажусь за стол, параллельно смотря на то, как светает за окном.

— Готова, Лаура? — спрашивает бабушка.

— К «новой жизни»? — со смешком спрашиваю я.

— Ну, так говорит Лили. А я просто скажу к новой школе.

— И в том, и в том варианте, мой ответ: «Нет». Ты же знаешь, это будет очередной ужас.

— Ну не будь такой категоричной, девочка моя. Может, ты найдёшь себе друзей в этой школе. Всё-таки тут уже взрослые дети будут. Одиннадцатый класс… не думаю, что кто-то будет себя вести, как те глупые дети.

Я же была настроена наоборот — была почти уверена, что и тут травли мне не избежать. Очередная «новая жизнь», которая окажется ужасом. Очередные жалкие люди, которые решат смеяться надо мной. Люди, которые будут издеваться надо мной.

— Гномик, ты уже встала, — заходя на кухню, говорит Лили, и я поворачиваю голову, чтобы сказать ей «доброе утро». — Тебе дать денег для первого дня? Может, купишь что-то.

— Нет, Лили, не нужно! — отвечаю я.

— Ну почему?

«Потому что, ты и так достаточно сделала для меня», — но, конечно, я этого вслух не скажу.

— Не нужно. Я не буду там есть. Обычно в школах плохо кормят.

— Ну, это в тех, которых ты была. А это, как мне сказали, самая лучшая школа. Даже считается почти престижной…

— Престижной… — затормозила я. — И как же ты меня туда устроила, Лили?! Заплатила?!

Тётя молчала и тогда я сжала кулаки. Мне было так обидно. Обидно оттого, что она постоянно тратиться на меня, хотя не должна, я не её ребенок. А я даже помочь ей не могу… Не могу отблагодарить.

— Не платила я! У меня там работает знакомая, которая будет твоей классной руководительницей… Я с ней договорилась. Платить мне ей не нужно. Это услуга за услугу. В какой-то момент я ей помогла сильно, теперь она мне.

— Лили, зачем мне престижная?! Я же не из тех голубых кровей, чтобы учиться в таких королевствах.

— Что значит — не из тех кровей, а? Ты у меня красивая, умная девочка, которая ничем не хуже остальных.

В последнем была правда — Лили прекрасно одевает меня. А я стараюсь выбирать что-то самое дешёвое, просто потому что мне неудобно. Это слишком…

— Они ещё больше будут надо мной издеваться.

Бабушка выложила яйцо на тарелку и поставила её передо мной, а затем вмешалась: