Дожить до коронации
Шрифт:
— Думаю, из уважения к имени моего дяди не стоит сообщать обществу о его последних выходках. В провинции есть много прекрасных уединенных замков, где ему будет обеспечен надлежащий уход.
— Ты не посмеешь, щенок! — яростно заблестел глазами сумасшедший и попытался разорвать магические путы. Откуда только силы взялись. — Я твой король! Я тебя таким создал! Ты все имеешь благодаря мне!
В соседних залах послышался мерный топот мужских шагов — недолго бойцы прохлаждались в подвалах!
— Вы правы, дядюшка, именно вы меня таким создали. Франц Иоанн Аорский, вы обвиняетесь…
Архимаг с кряканьем поднялся со стула, на который смотреть было страшно, проковылял ко мне, осторожно дотронулся до руки (я непроизвольно вздрогнула) и предложил:
— Нам домой пора. Тут уж он сам разберется.
Ой, рано ему еще на заслуженный отдых, очень рано! Портал Авксентий открыл без особых усилий.
Из письма леди Сесилии Декартон своей кузине
«Моя дорогая, как давно не было ваших писем! Я очень и очень по ним соскучилась. Но, следуя своему обещанию, во всех подробностях рассказываю о последних странных событиях при королевском дворе Аоры. Только, честное слово, до сих пор не могу понять, зачем вам это? Путаное объяснение о просьбе хорошего друга выглядит таким неубедительным и подозрительным, вам не кажется?
Его величество Доминик, выполняя последнюю волю своего дяди, неделю тому назад провел коронацию и свадьбу. Влюбленный король провел бы ритуал бракосочетания даже раньше, но мероприятия такого уровня требуют серьезной подготовки. О, какой радостный и прекрасный был день!
Коронация состоялась в воскресное утро в центральном храме. Солнечная погода, цветочные гирлянды, высокие голоса певчих, белый мрамор, нарядные гости, улыбки и всеобщее ожидание счастья. Народ встретил ликованием нового короля и его молодую королеву. Они прекрасны! Смотришь на них и начинаешь верить в любовь, которая превыше всего, которая делает людей чище, благороднее и мудрее. Рядом с Ольгой Доминик становится другим. Более собранным, разумным и величественным.
Осмелюсь выразить мнение большинства дворян: с правлением короля Доминика связывают надежды на расцвет нашего маленького королевства. Во время торжественной церемонии я специально обратила внимание на иностранных послов. Они были образцами вежливости, дипломатичности и радушия. Я почти им поверила!
Рассказать во всех подробностях о церемонии и богослужении, праздничных концертах для простых граждан и королевском бале я не смогу. На это не хватит и десяти писем! Но как жаль, что вы не видели той сказочной иллюминации в центре города! А фейерверк! Воистину: архимаг превзошел самого себя!
Но вы ведь просили писать о необычных событиях, не так ли? Только о ситуациях, без моих комментариев, которые вы, естественно, цените и учитываете.
Во-первых, леди Аврора не присутствовала на балу. Она была на коронации, бледная, но не показывала вида, что очень устала. На голову княжны опустилась малая корона, и жрец провозгласил ее королевой. Теперь высшие силы будут охранять ее, и никто никогда не сможет причинить ей вреда! Мне показалось, рооканка вздохнула с облегчением. Словно сбросила тяжелый и непосильный груз.
Она же помогала Ольге подготовиться к вечернему приему и балу. Часть их разговора я услышала. Просто хотела помочь ее величеству. Ведь справиться с парадными одеяниями вдвоем практически невозможно!
— Я говорила об этом с Домиником, — тихо сказала королева, когда Аврора поправляла цветы в ее прическе. — Соура слишком нагло ведет себя на границе. Если мы позволим себе слабость сейчас, потом можем потерять горную территорию, богатую медью.
— Я согласна с вами, ваше величество, — кротко ответила ее подруга. — Но чем я могу помочь?
— Как всегда, прямо к делу! Поговори с Артлейном, будь добра. Доминик еще колеблется в принятии окончательного решения, совет друга поможет ему определиться.
— Я понимаю, ваше величество.
Молчание длилось несколько минут, я уже собиралась обозначить свое присутствие, когда услышала:
— Все время боялась спросить. — Если бы со мной так говорили, я бы уже поседела от страха. — Ты стала первым выжившим щитом за последние несколько столетий. Но неужели почти за целый год тебе никогда не хотелось воспользоваться своей властью надо мной?
Ольга напряглась, рука потянулась к вееру. Я недавно рассматривала эту вещицу — сделана на заказ, со спрятанным лезвием внутри пластины.
— Нет, госпожа, мне никогда не хотелось вас убить. И в голову такое не приходило.
Девушка отозвалась не сразу, но я не сомневаюсь в ее искренности.
— Странно, — пробормотала королева и расслабилась. — Все до тебя пытались…
Тут я вошла в комнату и с невозмутимым видом сообщила, что до начала торжества осталось меньше получаса и нужно направляться в бальные залы.
Ольга засобиралась, Аврора решила задержаться, но на вечере так и не появилась.
Во-вторых, Артлейн буквально выгнал Черкасского с мероприятия и, боюсь, даже из королевства.
— Несмотря на безупречную репутацию дипломата и заслуги перед нашей страной, — герцог, не отрываясь, смотрел на дверь, через которую входили гости, будто ожидая кого-то, — ваше присутствие здесь больше нежелательно.
— Это официальное заявление или ваше личное мнение? — Черкасский невозмутимо крутил в руках бокал с шампанским.
— Вы слишком много работали. И заслужили отдых. Вдали от наших берегов, конечно. Думаю, ваши работодатели, как рооканские, так и соурские, не будут против.
Прости меня, дорогая, но это уже обвинения! Лишь слегка завуалированные!
— У вас нет доказательств.
— У меня нет прямых улик, господин бывший посол. Иначе мы бы разговаривали в другом месте.
— Да и косвенные какие-то неубедительные.
— Вы, как и леди Вронская, любите использовать сборы рооканских трав. Но она любит выводить собеседников на чистую воду, а вы — влиять на сознание, память и подчинять волю. У вас обнаружились довольно приличные запасы. Не на один год хватит.
— Незаконный обыск? Вы рискуете, ваша светлость.
— Но ведь вы же ни в чем не виноваты? — притворно удивился Артлейн. — Кроме ностальгической любви к определенному виду оружия. Пистолеты менять надо, а не хранить и использовать при любом подходящем случае. Стрелять метко вы так и не научились. Со времен той дуэли в Роокане.
— Даже так?
— Уж очень характерные пули у вашего револьвера. Несложная экспертиза и несколько запросов к коллегам в Роокан и Соуру обнаружили интересный факт — это оружие уже использовали в столице империи на дуэли. Дуэли ведь все еще запрещены под страхом смертной казни — или я ошибаюсь? Даже если та смерть была чистой воды случайностью. Архивы иногда бывают полезны, знаете ли.
— Может, я и не умею стрелять, — недовольно хмыкнул рооканец. — Но и вы блефуете, как дилетант!
— Считайте, что я ревную вас к невесте.
— О, так вас можно поздравить, ваша светлость? Но в покушении на леди Аврору я абсолютно невиновен!
— В покушении, о котором знали только три человека, господин Черкасский. Только три человека, — повторил герцог и залпом допил свой бокал вина. — Так когда вы нас покидаете?
— Я сомневаюсь, что человек ваших возможностей не узнал о связи между леди Вронской и ее величеством Ольгой! Я как верноподданный императора…
— Я сомневаюсь, что человек ваших возможностей, — с кривой улыбкой перебил Артлейн, — не знает о зависимости между щитом и подзащитной. А магия не терпит перекосов. Она любит равновесие и гармонию. Никто не может быть полностью неуязвимым. Единственный, кто мог убить будущую королеву, — ее щит. А зачем смерть рооканской княжны нужна соурцам, вы не задумывались?
— С точки зрения благополучия Аоры, — дипломат сверкнул глазами, — хорошие отношения с ближайшими соседями намного выгоднее, чем абстрактная помощь далекой империи!
О чем они говорили дальше, я подслушать уже не смогла. А на следующий день мы узнали об отставке господина Черкасского по его личной просьбе. Вместе с ним покинула Аору и леди Лилия Фоншторн. По официальной версии — она отправилась на лечение за границу, но никто не сомневается в истинных мотивах. Ее бедный супруг долго не мог опомниться после такого позора. Сбежать с любовником! Да еще после того, как ее чудом оправдали в той страшной ситуации, о которой я писала вам в прошлом письме. Тем, кто был свидетелем, после магической клятвы пояснили, что она находилась под ментальным влиянием и не отдавала отчета в своих действиях.
За сим прощаюсь и надеюсь на ваш ответ. Недавно я заказала на почте магическую проверку, дошли ли до вас мои последние послания. Выяснилось, что все письма исправно приносятся в монастырь, но вы их не читаете.
Да, вы ошиблись, поверив обманщице, умело притворившейся вашей подругой. И использовать любовный приворот было плохой идеей, недостойной благородной юной леди. Дорогая моя Виктория, если бы вы сказали мне имена ваших кавалеров и той дамы, то я с высоты своего опыта могла бы дать мудрый совет, направить вас, дитя мое. Но что бы ни произошло тогда, это не повод запираться от всего мира!
У каждого свой предел прочности. Кто-то ломается от легкого стресса, кто-то без единой слезинки преодолевает серьезнейшие жизненные проблемы. Вы слишком строги к себе! Иным даже для принятия решения требуется много времени.
Мать настоятельница сообщила мне, что ваше душевное здоровье стало намного лучше…»
ГЛАВА 26
Коронация ли, свадьба ли, но поезда на железнодорожном вокзале ходили по расписанию. Как и дилижансы. К вечеру следующего дня я ступила на улицы старинного городка на границе Аоры и Соуры. Мой выбор легко объяснить: не очень далеко от столицы, добраться можно в кратчайшие сроки, а корабли в Новые Земли отсюда отправляются регулярно. Ближайший — завтра на рассвете.
Капитан не очень обрадовался новой пассажирке, путешествующей практически без багажа, но возражать не стал. Не я первая, не я последняя искала новой жизни на далеких берегах.
А пока я гуляла по приморскому городу, вдыхая свежий воздух с запахами соли и рыбы. О вчерашних торжествах здесь ничего не напоминало. Белоснежные дома, безоблачное небо, суета прибрежного рынка, пестрая разноголосая толпа без единого знакомого лица. Правда, на миг показалось, что мелькнул гусар с маскарада, но просто померещилось. За столетия тут ничего не изменилось. Не изменится и при правлении молодого короля и его королевы. Я бы сказала, королевы и ее короля. Так будет точнее.
Ноги вынесли меня на одну из многочисленных площадей. Я застыла на мгновение у статуи, украшавшей фасад небольшого каменного храма. Святая Катажина Ружанская возвела очи к небесам и молила небеса уже несколько сотен лет. А ведь не такой уж святой она и была!
Если верить записям из библиотеки императора Роокана.
Триста лет назад у королевы Соуры служили несколько прекрасных дам, главной задачей которых было выведывать по указанию госпожи любые сведения и оказывать нужное влияние на королей, министров, иностранных дипломатов, полководцев, принцев или вельмож. Одной из них и являлась Катажина. Именно ей поручили соблазнить одного из северных князей, слишком активно сопротивлявшегося политике Соурского королевства.
Князь влюбился без памяти. Как-то Катажина обронила: если королева узнает об их романе, немедленно сошлет ее в провинцию, а то и на костер. Нравы тогда гуманизмом не отличались. Влюбленный немедля помчался в Соуру. После беседы, мало чем отличающейся от шантажа, он предложил королеве вассальную клятву.
Но к лику святых храм причислил ее за другое «задание». Вышеупомянутый князь придерживался веры в старых богов и другой религии знать не хотел. На следующий день после разговора с возлюбленной языческие идолы пылали ярким пламенем на площадях во всех городах княжества, а на местах капищ были заложены первые камни храмов…
Ольга называла Катажину своей любимой святой и каждый год совершала паломничество в ее честь.
Сомнительная святая, на мой взгляд.
— Не хочу ее судьбы…
Просто мысли вслух.
— Поэтому и бежите?
В саквояже спрятался заветный билет в новую жизнь, в которой я смогу сама себе быть хозяйкой и в которую не хочу, боюсь впускать доверие, верность и одного черноволосого эола.
Артлейн незаметно подошел, стал рядом и тоже начал рассматривать статую.
— Ольга неисправима. Это ее способ выживания. Или она манипулирует, или манипулируют ею.
— Я надеялась, что меня она больше не будет использовать.
Сказала с хорошей такой долей злости.
Женщиной, которая научилась уважать себя и обрела внутреннюю силу, уже невозможно манипулировать. Вы такого не говорили, дорогой мой человек, но беда в том, что я приняла решение идти по этому пути.
— Наконец-то вы искренни перед собой! — И не поймешь, издевается он или нет. — Кто мешает вам сказать «нет»? Пять лет вы находитесь при княжне. От «хорошей» девочки, которая не умела говорить «нет», не так уж много и осталось. После предательства родных жизнь дала вам шанс начать все с нуля, в новой стране, где вас никто не знает. В итоге — вы выбрали себе новую мамочку. Где гарантия, что на Новых землях вы не найдете себе очередного покровителя? Не нужно убегать. — Эол взял мою руку, легко и нежно поцеловал ладошку. За сутки я успела соскучиться по такой нехитрой ласке. — Лучше встретить проблему здесь и сейчас. Ольга, конечно, будет пытаться вас использовать. Да и не она одна. Но принимать решения будете только вы. Решайтесь.
— А вам-то какой резон от моего решения? Вы ведь мое «нет» не слышите!
— Злитесь?
— Еще как!
— Я вас пять лет искал! — И немного грустная улыбка. — Думаете, так просто сдамся? Я не отступлюсь и сделаю все ради положительного ответа.
И нет чтобы обнять, так ведь смотрит прямо в глаза, и все!
— Это были вы?
Тот день я очень долго старалась забыть. Все равно в ночных кошмарах меня на руки подхватывал кто-то крылатый и не давал упасть в пропасть.
— Я вас узнал с самой первой минуты, с первого взгляда…
Щеку обдало теплым воздухом. Словно по коже провели белыми перьями.
И что мне теперь делать?
— А я вас тогда даже не видела…
— Неудивительно! Так что вы решили? Но если вы сейчас откажетесь, я больше не буду настаивать.
По крайней мере сейчас.
Просто придумает что-нибудь еще. Отступит, несмотря на гордость и собственное неприятие, павлиньи танцы, как он однажды выразился. Но своего добьется, потому что не привык отступать.
— Простите, — нас прервал тонкий девичий голосок, — вам может показаться глупым, но вы так похожи на мою сестру!
Я обернулась, сдерживая бешеный бег сердца.
Федора, повзрослевшая, стройная, нервно мяла в руках маленькую сумочку.
Годы жизни при дворе даром не прошли. Я быстро окинула младшую сестру оценивающим взглядом, подметив и слишком новое платье, и неудобный корсет, и неподходящие украшения. Будто ее нарядили, как куклу. А у куклы грустные заплаканные глаза.
— Простите. — Девушка перестала терзать сумочку и начала поправлять складочки на платье. Не привыкла она к таким нарядам, чувствовала себя в них неуютно и неуклюже. Но оно не очень-то и дорогое! Я помню, раньше у нас были и более изысканные и модные платья! Неужели дела отца так плохи? — Она умерла. Несколько лет назад. А вы так похожи! Вы…