Драгоценности солнца
Шрифт:
— Зачем ты их связываешь?
— Потому что они ужасные.
— А мне нравится их природная дикость, — Эйдан пропустил пряди волос через пальцы. — Этакое буйство прекрасного насыщенного цвета.
— Они коричневые, — и вообще, она всегда полагала, что естественный цвет ее волос — цвет древесной коры.
— Как мех норки, любимая, — он поцеловал кончик ее носа. — Что же мы будем делать с тобой Джуд Франциска, если ты когда-нибудь снимешь темные очки и увидишь себя настоящую? Ты станешь настоящей искусительницей. Так что бросай, и оставь их распущенными, — добавил он и потащил ее к дверям. — И, в конце концов, только я один вижу сейчас твои волосы.
Джуд чувствовала себя слишком хорошо, чтобы спорить, но, когда они уже были на кухне, настояла на своем:
— Ты готовил завтрак — я готовлю обед, — и достала вино. — Я не очень хорошо готовлю, так что придется тебе обойтись моим фирменным блюдом на все случаи жизни.
— И что же это может быть?
— Консервированный суп и поджаренные сэндвичи с сыром.
— Звучит так, словно этой дождливой ночью я увижу много фокусов, — Эйдан взял вино и расположился на стуле у кухонного стола. — К тому же, я получу удовольствие, наблюдая за тем, как ты готовишь.
— Когда я первый раз увидела эту кухню, то подумала, что она такая очаровательная, — Джуд с легкостью разожгла огонь в камине, чем вызвала легкое удивление, — а потом я поняла, что здесь нет ни посудомоечной машины, ни микроволновой печи, ни даже электрической открывалки или кофеварки.
Смеясь, она достала из встроенного шкафа банку с супом и стала открывать ее маленьким механическим консервным ножом.
— Должна тебе сказать, что я была потрясена. Но я столько всего приготовила на этой кухне, и мне так нравился результат моих стараний — намного больше, чем все вместе приготовленное на шикарной кухне моих апартаментов. А та кухня — это последнее достижение технического прогресса: плита с конвекционной духовкой Джен-Эйр [36] , встроенный холодильник Саб-зеро [37] , — продолжая говорить, она вылила из банки суп и нырнула в холодильник за сыром и маслом: — Конечно, я не пыталась браться за что-то сложное. Приходилось собирать все свое мужество, чтобы приготовить обычный хлеб из пресного теста. Оказывается, все сказочно просто, и если перемешать все как следует, то я могу справиться даже с выпечкой торта.
36
Jenn-Air Products Company — компания-лидер по производству высококачественных конвекционных печей, духовых шкафов, посудомоечных машин и мелкой бытовой техники высшей ценовой категории. В 2006 году влилась в Whirlpool Corporation.
37
Sub-Zero Freezer Company — брэнд, охватывающий производство бытовых холодильников высшей ценовой категории. Часто сравнивают с Роллс-Ройсом, королем автомобилей.
— У тебя страсть к выпечке?
— Думаю, что да, — улыбнулась Джуд из-за плеча, намазывая масло на хлеб. — Но немного страшно, особенно если никогда не занимался этим раньше.
— Но ты и не узнаешь, нравится ли тебе, пока не попробуешь.
— Знаю. Но терпеть не могу, если что-то не получается, — покачала она головой, разогревая небольшую сковородку. — И знаю, что это — беда. И по этой причине я так и не попробовала очень многого, чего так хотелось. Я всегда убеждала себя, что только все испорчу — вот и не пыталась. Корни растут из детства, когда я была неуклюжим ребенком при элегантных родителях.
А потом выложила сэндвичи на сковородку и улыбнулась, когда они радостно зашумели:
— Но я умею делать замечательные сырные сэндвичи, так что с голоду ты не умрешь, — развернувшись, она со всего размаху впечаталась в грудь Эйдана. Его губы снова накрыли ее рот. Горячие, капельку грубые и очень возбуждающие. Когда он вернул ей способность дышать, то кивнул:
— Насколько я могу судить — ничего неуклюжего, ни в поцелуе, ни в тебе самой.
И, довольный, вернулся к столу и вину.
Она пришла в себя как раз вовремя, чтобы не дать супу перекипеть.
Эйдан остался до утра, и у нее получилось пригреться клубочком у него под боком. А на рассвете, когда свет скользнул сквозь окно и позолотил воздух, он потянулся к Джуд и занялся с ней любовью — нежно и не спеша, не давая той понять, где кончается сон, и начинается явь.
Когда в следующий раз проснулась уже она, Эйдан сидел на краю кровати с чашкой кофе в одной руке и поглаживая ее по волосам другой.
— А который час?
— Одиннадцатый. Я погубил твою репутацию.
— Одиннадцатый? — она быстро села на кровати, удивленная и благодарная за чашку кофе. — Мою репутацию?
— И без всякой надежды на спасение. Я хотел уехать еще на рассвете, чтобы мою машину не увидели стоящей у твоего дома, но меня отвлекли.
Джуд глубоко вздохнула:
— Я помню.
— Теперь пойдут разговоры о парне Галахере, который втерся в доверие к американке.
Ее глаза заискрились:
— Правда? Будут? Как чудесно.
Он засмеялся, потянув ее за волосы:
— Была у меня мысль, что тебе это может понравиться.
— Мне понравится еще больше, если и я разрушу твою репутацию. Я еще никогда не портила никому репутацию, — Джуд коснулась рукой его лица, радуясь, что смогла, и провела пальцем по маленькой ямочке у него на подбородке. — Я могла бы быть той распущенной американкой, которая увела владельца «Галахера» из-под носа у местных леди.
— Что ж, если ты решила быть распутной женщиной, я вернусь вечером после закрытия, и ты сможешь соблазнить меня самым нечестным способом. Оставь свет включенным, дорогая, — он наклонился поцеловать ее, но поцелуй затянулся, и Эйдан уже начал чувствовать некий дискомфорт в брюках. — Чертова бумажная работа, — пробормотал он. — Мне нужно разобраться с документами. Будешь по мне скучать, Джуд?
— Буду.
Когда Эйдан вышел, она откинулась на подушки, дождалась, как сначала за ним закрылась входная дверь, а потом — как завелась его машина. А после около часа просто сидела в кровати и что-то напевала себе под нос.
Глава 13
У меня роман.
Джуд Франциска Мюррей завела бурный роман с великолепным, привлекательным, сексуальным ирландцем.
Мне, в самом деле, нравится писать это. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вести себя, как школьница, и не писать в тетради его имя вновь и вновь.
Эйдан Галлахер. Какое изумительное имя.
Он так красив. Знаю, это совершенно поверхностно судить по внешности, но… Что ж, если я не могу быть поверхностной на страницах собственного дневника, тогда где же? Его волосы насыщенного темно-каштанового цвета, а солнечные лучи добавляют красный оттенок. У него поразительные глаза — глубокие и насыщенно голубые, и когда он переводит их на меня, просто смотрит, а делает он так часто, все внутри меня загорается и идет кругом. У него властное лицо. Хорошие кости, как сказала бы бабушка. Его губы растягиваются в улыбке медленно и непринужденно, и на его подбородке едва заметная ямочка.
Его тело…Я с трудом могу поверить, что оно было надо мной, подо мной. Оно невероятно твердое и упругое, а его мускулы как металл. Могучие — думаю, подходящее слово.
Мой любовник обладает могучим телосложением.
Думаю, хватит наслаждаться внешностью.
Хорошо…тема закрыта.
Его другие качества также впечатлительны. Он очень добрый и обладает ярким чувством юмора. Он слушает. Этому умению грозит вымирание, Эйдан же прекрасно его отточил. Его семейные узы глубоки и сильны, а трудовая этика поразительна. Я нахожу его разум обворожительным, а его умение рассказывать истории — занимательным. Правда в том, что я могу слушать его часами.
Эйдан много путешествовал, видел места, о которых я только мечтала. Теперь, когда его родители обосновались в Бостоне, он взял на себя семейный бизнес и вошел в роль главы семейства со спокойствием и весьма небрежной властностью.
Знаю, я не должна была влюбляться. Между нами лишь физические отношения, приносящие удовлетворение. А еще восхитительная и нежная дружба. И то, и другое драгоценно, и для любого должно быть более чем достаточно. Но я ничего не могу поделать со своей любовью к нему. Я пришла к пониманию, что все когда-либо написанное о влюбленности — абсолютная правда. Воздух слаще, солнце ярче. Не думаю, что мои ступни коснутся земли в ближайшие дни.
Это ужасающе. И изумительно. Никогда не испытывала ничего подобного. Я и представления не имела, что такие чувства скрываются во мне. Страстные, головокружительные и абсолютно безрассудные чувства.
Знаю, что я осталась сама собой. Я могу посмотреть в зеркало и все еще увижу себя. И все же почему-то во мне есть что-то большее. Будто части, которые были спрятаны или непризнанны, внезапно встали на место.
Я понимаю, все дело в физических и эмоциональных раздражителях, выбросе эндорфинов [38] и…о, черт с этим. Все это не нужно анализировать и разбирать на составляющие. Оно просто есть.
То, как он приходит к моему коттеджу в ночи, просто вопиюще романтично. Эйдан идет во мраке или лунном свете, чтобы постучать в мою дверь. Он приносит мне дикие цветы, морские ракушки или красивые камни.
Он делает с моим телом такие вещи, о которых я только читала. О Боже, чтение определенно заняло второе место.
Я чувствую себя распутной. И должна посмеяться над собой. Джуд Франциска Мюррей испытывает сексуальное влечение. И нет никаких знаков, указывающих на его ослабление.
Я за всю свою жизнь так много не веселилась. Я и не знала, что отношения могут быть веселыми. Почему никто мне не рассказывал?
Смотрясь в зеркало, я чувствую себя красивой. Только представь, я чувствую себя красивой. Сегодня я заеду за Дарси, и мы отправимся в Дублин, чтобы пройтись по магазинам. И я собираюсь купить экстравагантные вещи без всякой на то причины.
38
Эндорфины — («гормоны счастья») — является представителем группы биохимических соединений, естественно вырабатывающихся в головном мозге и способных блокировать болевые ощущения, оказывать седативный эффект и определять эмоциональное состояние человека.
Дом Галлахеров был старым и красивым. Он располагался на краю деревни, на вершине маленького холма с крутым склоном, лицом к морю. Если бы Джуд поинтересовалась, ей бы сказали, что сын Шамуса — еще один Эйдан — построил этот дом в тот же год, когда состоялась его свадьба. Галлахеры не зарабатывали на море, но любили смотреть на него. Другие поколения за много лет добавили к дому различные мелочи, насколько позволяли деньги и время. Сейчас там было много комнат, и практически из всех открывался вид на море.
Само здание было возведено из темного дерева и камней песочного цвета, и все это, казалось, соединили без особого стиля. Джуд же считала его интригующим и уникальным. Дом был двухэтажным, с широким передним крыльцом, который нуждался в свежем слое краски, и узкой каменной дорожкой, истощенной движением.
Окна имели форму ромба, и, по ее мнению, их чертовски сложно содержать в чистоте. Джуд считала, что в доме достаточно от величественного и от чудного, и он находится где-то посредине. А вместе с утренним туманом, сгорающим вокруг, в доме также появлялась доля загадочности.