Чтение онлайн

Чтобы добраться до места проведения совета, предстояло воспользоваться Дверью. Схожей с той, благодаря которой Нерис привёл меня в Корбеник, но — ведущей на южное побережье материка. Шад шёпотом поделился со мной, что портальные Двери стали одним из немногих подарков, что сделал великий чародей хранителям мира.

Мне стало тошно от того, сколько же лицемерия пряталось за благородными намерениями драконов. Не исключено, что всё случившиеся может предстать в ином свете, если я больше узнаю о Валто и причине его заточения. Но пока получалось только искренне ему сочувствовать. Возвращаешь в мир магию, спасаешь волшебные народы от исчезновения, даришь хранителям Грани полезные артефакты, но стоит один раз оступиться и заиграться с тьмой, как тебя тут же объявляют преступником и отправляют в ссылку. Смешно, что от хлынувшей в мир из-за Грани тьмы великий чародей всех и спас. Да, разбил мир на осколки, создал множество отражений, с которыми хранители не понимали пока, что делать… Однако почему бы не объединиться? Зачем заточать? Или заточили из-за того, что убить — не смогли?

Продуваемое стылыми ветрами плато с арками и прячущимися под ними Дверьми я мельком уже видела — всё тогда же, когда сбежала из Рашхшудура. Больше с тех пор моя нога сюда не ступала, поэтому сейчас никуда не торопилась, позволив себе оглядеться и рассмотреть.

Дверей было двенадцать. Пожалуй, делать порталы до всех драконьих замков слишком уж затратно и сложно, поэтому великий чародей ограничился дюжиной. Они стояли в круг, и разительно отличались друг от друга — не только цветом или материалом, из которого были сделаны. Форма, рукоятки, рисунок или фигурная резьба, элементы фурнитуры — перепутать Двери не смог бы даже слепой, потому что наощупь они тоже были разными.

Нужная нам Дверь стояла в противоположной части круга. Сделанная из серой древесины, выкрашенная чёрными треугольными узорам, в качестве ручки она имела свёрнутый в узел канат.

В этот раз я не торопилась и с тем, чтобы шагнуть за порог как можно скорее. Тем более, когда ничего не увидела по ту сторону распахнутой Двери — ни место, куда она вела, ни какое-то марево или свечение, хоть что-то походившее на портал. Просто… темнота?

Поглощавшая любой свет. Гипнотизирующая. Бесконечная.

Право идти первому уступила Бусине — всё-таки он проводник. Темнота за Дверью поглотила его в два счёта — ам, и исчез рыцарь. Следом «пропала» Варша. Шад же остался рядом со мной, готовый в любой момент или ответить на вопрос, или подбодрить, ежели мне вдруг сделалось страшно.

Но страшно не было — наружу вырвалось любопытство. Я коснулась рукой темноты. Она чудилась живой, дышащей и мягкой, будто согретый на солнце тополиный пух. Кончики пальцев исчезли, как только пересекли незримую границу, и ощутили по ту сторону холодный, влажный воздух.

— Боитесь? — ободряюще улыбнулся Шад.

— Хочу понять, как работает, — давясь азартом, пробормотала я.

И, пытаясь не моргать, сделала шаг. Но широко раскрытые глаза не помогли — всё равно на какую-то долю секунды будто кто-то выключил свет. Схожее ощущение иногда возникало после сильного недосыпа или стресса — зрение на миг теряло чёткость, картинка перед глазами дёргалась, становилась чёрной, а потом всё возвращалось на круги своя.

— Никто так и не сумел разгадать тайну Дверей, — поведал вышедший за мной Шад.

Нерис как-то говорил, что Шад не только самый способный его ученик, но и талантливый заклинатель. С теми крохами магии, что имел, он умудрялся сплетать чары хитро и искусно, компенсируя нехватку силы. Познания в науках о волшебстве у моего телохранителя были настолько обширны, что сам Властелин Севера не гнушался обращаться к нему за советом — об этом я тоже слышала.

Сам он не видел в знаниях особенной пользы. Теория лишь тогда хороша, когда можешь применить её на практике — так считал Шад. А на какие-то чары ему требовалось в разы больше времени, чем другим духам или магам. Поэтому-то он и научился обращаться с мечом, луком и другим оружием, чтобы защитить себя в случае опасности. Ко всему прочему, он придумал сочетать фехтование с магией — на такое редко кто был способен. Шад объединил то, чему смог научиться, и то, что давалось легко по его природе — способности теневых духов сливаться с тенями. И только когда мы разговорились с ним об этом, я заметила то, что долгое время пряталось от моего внимания.

У моего телохранителя не было тени. А с учётом того, что носил он в основном магическую одежду, то даже такую тень не отбрасывал. И ещё именно сшитая из пропитанной волшебством ткани одежда позволяла ему менять облик, но при этом не оставаться голым. Будто становилась второй кожей, сливалась с ним.

Поначалу я пугалась и неосознанно бросала взгляд под ноги. Потом — свыклась. Как свыклась с тем, что Шад засыпал со мной на кровати в кошачьем облике. Мне и самой так было спокойнее.

— Даже ты? — хихикнула я.

Когда я обернулась, то увидела, что Дверь по эту сторону была бирюзовой. Такой же, за которую мы шагнули во дворце Ананты.

Отлично. Теперь я хотя бы понимаю, какая дверь вела в Корбеник.

— Двери невозможно ни сжечь, ни утопить, ни закопать. Если разрушить их или внешние арки, через какое-то время они возникают на прежнем месте, — Шад продолжил импровизированную лекцию и протянул руку, предлагая идти вместе. — Говорят, великий чародей использовал тьму для их создания.

— И драконы спокойно пользуются ими, — поморщилась я, положив ладонь на локоть телохранителя и вместе с ним следуя к середине пещеры.

По эту сторону Двери находился грот — неглубокий, чтобы выбраться из него, долго идти не пришлось. Пол оказался ровным, с плавным подъёмом к украшенному выходу — под сводом тянулась стальная цепь, на которую повесили разноцветные куски ткани, нитки с нанизанными на них ракушками, металлическими дисками и стеклянными колокольчиками.

Пахло морем — солью, водорослями и бесконечным простором, несущим свежесть ветром. Пахло свободой, как бы пафосно это ни звучало.

И, почувствовав всё это, я неосознанно потянула Шада прочь из пещеры.

Рамон и Варша ждали нас на скалистом берегу. Волны шумно разбивались об острые камни, стальное небо щерилось предгрозовыми тучами, ветер хлёстко доносил морские капли, зло царапающие кожу. После Корбеника, где погода более-менее устоялась и всё чаще светило солнце, побережье казалось неприветливым.

Вдоль обрыва поднималась лестница, отмеченная повешенной на вбитые в камень кольца цепью. На этих же кольцах висели красные ленты, и на фоне серости кровавый цвет бросался в глаза. И я прокляла бы эту лестницу, но вместо этого ощутила, насколько за месяц тренировок выросла моя выносливость — ступеньки давались легко. На всякий случай Шад шёл с той стороны, где находился обрыв, тогда как я хваталась за цепь и то и дело окликала пытавшегося усвистать вперёд Рамона.

От вида захватывало дух. Когда мы поднялись на плато, невольно замерла и вдохнула полной грудью — сюда ещё доносились запахи моря и порывистый ветер, но не было противных капель и сырости. Выжженная трава простиралась до самого горизонта. Её разбавляли редкие вкрапления тёмно-зелёных кустов и деревьев, бело-серые, словно покрытые солью камни и разбросанные без всякой закономерности деревянные идолы, обвитые цепями и красными лентами. Тропа виднелась отчётлива — охряной змеёй она петляла и уводила к горам на горизонте.