Чтение онлайн

Кира не стала даже пытаться скрыть свою радостную улыбку от того, что урок не состоится. За этой улыбкой скрывалось большое облегчение, потому что она была снова не готова к занятиям. Ее близкий круг друзей и приятелей знали ее как ответственную девушку. Для всех одноклассников и учителей она была способной ученицей, твердо идущей если не на золотую, то уж точно на серебряную медаль. Но последние недели она всех неприятно удивляла – учителей отсутствием выполненных домашних заданий, а своих друзей странным затворничеством и замкнутостью.

В школе Кира была как всегда общительна, но все-таки какая-то отстраненная и задумчивая, чрезмерно сдержанная в любых эмоциях – как в веселье, так и в раздражении. А после школы и вовсе не выходила гулять, и часами не отвечала на звонки и сообщения.

Никто не мог понять причин таких изменений в поведении, даже самые близкие друзья. Никто, кроме сидящей через ряд от Киры тихой и белокурой девушки Ани, которая сейчас сидела и внимательно слушала Викторию Викторовну, или делала вид, что слушает, но уж с очень сосредоточенным лицом, кто-то даже сказал бы, что с неестественным лицом.

Чем меньше оставалось времени от перемены перед третьим уроком, уроком физической культуры, тем сильнее нервничал Александр. Ему было не комфортно в спортивном зале. Всё, о чем он мечтал, это побыстрее зайти в тренерскую коморку и сыграть с кем-нибудь несколько партий в шахматы, пока остальные играют в волейбол.

Но не все так просто. Ему сначала нужно было встретить перед началом урока учителя, рассказать ему свое оправдание, почему он снова без формы, выслушать упреки из разряда: «Захаров, ты снова без формы? Когда оценки будешь зарабатывать, скоро конец года?» или «Снова форму постирал? Когда ты ее успеваешь пачкать интересно, если никогда не используешь?» и прочие подобные. Потом это всё заканчивалось тем, что физрук отправлял всех, кто без формы на скамейку запасных, тех, кто умел играть в шахматы – в свою тренерскую, где имелось 2 простеньких деревянных набора.

Именно этот момент, когда он врет и его отчитывают, Саша не любил. Именно он заставлял его нервничать. И нет, не потому, что он не умел врать, или ему было стыдно, что он что-то придумал, соврал учителю, нет. Обманывать он не стеснялся и это у него не плохо получалось. Но он не нагло и откровенно обманывал, он умело перерабатывал имеющуюся информацию и реальные факты, подносил всё это таким образом, чтобы они действовали в его интересах. Одним словом – не правда, ну и не ложь, а полуправда, которая меняла взгляд на общую картину.

Форму постирал? Действительно постирал, только несколько дней назад, и она уже высохла. Но услышав фразу «не взял форму, потому что постирал ее», учитель не задает же вопрос – а она высохла? С точки зрения логики, это глупый вопрос. Логика взрослого человека сама завершает картину – после стирки вещи мокрые, не успели высохнуть, поэтому не пригодны к занятиям. Пожалуй, самый простой пример не лжи, но недомолвки.

Именно этим Захаров и оставлял свою совесть в спокойном состоянии. Вот чего он не любил, так это наглости. Ни от себя, ни от других. Действительно, почти месяц уже приходить на уроки физкультуры без формы и оправдываться всеми возможными способами – наглость, при чем не прикрытая наглость. Именно это и злило Сашу. Он злился сам на себя и на свое неприятие этого урока, на свою зажатость и страх перед сверстниками, которые заставляли его наглеть.

По дороги в спортивный зал Саша увидел старика, стоявшего у входа в школу. Седой старец был в мешковатом балахоне, похожем на рясу священника, только серого цвета и без огромной цепи с крестом. Старик смотрел на парня. Пробегающие мимо ученики словно не замечали необычного гостя. «Странный дед» – подумал Саша, отводя от него взгляд и продолжая свой путь. «Чё пялится?».

Саша быстро кинул рюкзак и куртку в мужской раздевалке. Он не стал дожидаться остальных одноклассников, вышел и направился в спортзал, где сел на пустую лавку у входа. В зале уже было трое мелких пацанов, кажется из 6-Б, которые воспользовавшись свободным временем на переменке бросали баскетбольный мячик в кольцо.

– Захаров, снова без формы, – Саша подскочил, это был не Артур Адамович, их учитель, а Фёдор Константинович – он вел уроки у младших и средних классов.

– Здравствуйте, Фёдор Константинович, да, постирана. Сегодня Вы у нас вести будете? – «Блин, только бы не это», подумал Саша, «если он будет замещать, в тренерскую не пустит, жлоб. Буду сидеть тут, на лавке весь урок».

– Да, Артура Адамовича не будет на этой неделе – словно хладнокровный судья, монотонным, тихим и чуть хрипловатым голосом вынес приговор учитель, приговорив Захарова к неспокойным и полным насмешек сорока пяти минутам третьего урока.

Урок начался вполне стандартно – перекличка, распределение по командам. Команды сделали сборными, перемешав десятый и одиннадцатый классы. Игра началась оживленно, то и дело были слышны торжественные возгласы забивающих и ругань пропускающих мяч. Захаров понимал, что на него никто не обращает особого внимания, он присел ближе к углу зала и мог спокойно думать о чем-то своем, ждать окончания урока. Мог, но почему-то сегодня у него не получалось. Он чувствовал какую-то непонятную тревогу, чувство страха не понятно чего, но чего-то очень не хорошего.

«Странно», подумал парень – «все прошло хорошо, прокатила отговорка, задиры-старшеклассники не обратили на него никакого внимания и не осыпали градом насмешек и придирок. Константинович уже, кажется и забыл о существовании тех, кто сидел на скамье запасных без формы, он был поглощен судейством в игре. Что тогда не так? Почему меня до сих пор трясет? Кажется уже и внешне заметна моя трясучка».

Тут Саша обвел взглядом Киру и Аню, которые тоже были без формы и сидели на лавочках по другую сторону зала и тихо, с каким-то явно тревожным видом обсуждали что-то свое.

Затем он посмотрел на играющих – вот, одноклассник и его тезка Саша подает мяч, и команда на другой стороне готовится его принять и отбить, далее он посмотрел в другую сторону – на вход в тренерскую и подумал, может ему не хватает игры в шахматы, на которую он настроился с утра?

В это время послышалось несколько ударов о мяч – отбили видимо и передали пас, потом мяч шлепнулся на пол – команда принимающих выругалась, послышался бег к мячу и тихая ругань Давлета, из выпускного класса. Тут Саша резко обернулся. Он увидел стоящего шагах в десяти Давлета со злобным взглядом в его сторону и ухмылкой, тот со всей дури пасанул мяч, который полетел не в сторону команды соперников, а прямо на Сашу.

Доли секунды и мяч по-хорошему должен был влепить ему в самое лицо с не малой силой. Но он почему-то резко остановился и завис перед лицом Захарова в десяти-пятнадцати сантиметрах, как будто кто-то его поймал, вот только никого рядом не было, никто мяч не держал. Он просто висел в воздухе вопреки всем законам физики. Мяч провисел так не долго, секунды три, но, чтобы наделать шуму этого хватило.

Нарастали недоуменные возгласы со всех концов зала – «Что за фигня?», «Как?», «Кто фокусничает?», Саша в недоумении перевел взгляд округлившихся до размера пятирублевых монет глаз сначала на Давлета, который в ступоре с приоткрытым ртом смотрел на эту картину, далее на учителя. Тот был не в меньшем удивлении, но страха в его взгляде и позе было не видно, окончательно вывел мальчика из оцепенения удар мяча о пол, который наконец упал и покатился себе в угол, как будто он и не был виновником всеобщего удивления.