Чтение онлайн

На основании одного древнехеттского источника можно заключить, что Хаттусилис под конец своего правления все-таки двинулся на Халаб и, может быть, именно при этих обстоятельствах расстался с жизнью; во всяком случае, своему преемнику Мурсилису I он завещал завоевать этот город [Klengel, 1965, с. 149; Astour, 1972, с. 107]. Во вводной части договора, заключенного не менее двух веков спустя между Мурсилисом II и царем Халаба, указывается, что Хаттусилис в свое время «устранил» великое царство Халаба, а Мурсилис I, наконец, «уничтожил» этот город.

Завоевание Халаба стало тяжелым ударом для восточноевфратского Хурритского царства, которое было в союзе с Халабом еще со времен Хаттусилиса; на этот длительный союз ссылается живший в первой половине XV в. потомок царей Халаба, Идри-Ми [Landsberger, 1954, с. 55]. Естественно, что хурриты оказались очередной целью завоевательной политики Мурсилиса: после взятия Халаба хетты разрушили «все города хурритов», причем остается неясным, подразумевается ли здесь округа Халаба и тем самым скорее не «города», а «деревни» или же действительно восточноевфратские города. Конечно, как показывают дальнейшие события, о подавлении хурритов на длительное время не могло быть и речи. Тем не менее вполне возможно, что Мурсилис I перешел Евфрат, чтобы обеспечить прикрытие левого фланга своего самого поразительного военного предприятия, а именно более чем тысячекилометрового похода вниз по Евфрату, блестяще завершившегося в 1531 г. взятием Вавилона [Klengel, 1979].

По всей вероятности, именно новые действия хурритов помешали тому, чтобы успешная вавилонская кампания Мурсилиса превратилась в долговременный политический контроль над евфратским путем. В последующие десятилетия хеттское царство раздирали кровавые распри из-за престола, сковавшие его внешнеполитическую активность. Халаб вернул себе независимость, и даже страна Киццуватна отделилась от Хеттского царства.

Киццуватна охватывала античную Киликию и современную Чукурову вокруг Аданы и простиралась вдоль обеих рек, Джейхана и Сейхана (греч. Пирамос и Сарос), вплоть до Каппадокии включительно. Религиозным центром Киццуватны был город Кумманне, который под именем Команы Каппадокийской славился еще в римское время своими культами и большим числом жрецов. Киццуватне приписывается большое культурно-историческое значение, поскольку хурритские культы разного происхождения перешли к хеттам именно отсюда. Нам не известно, когда возникла независимая государственность Киццуватны, не исключено, что это произошло вследствие сокрушительного вторжения хурритов в царство Хатти, происшедшего в период правления непосредственного преемника Мурсилиса I, Хантилиса (ок. 1510). По крайней мере, трудно себе представить, чтобы Киццуватна в пору расцвета Древнехеттского царства при Хаттусилисе I и Мурсилисе I не принадлежала бы к территории, подвластной хеттам; впрочем, у нас нет точных данных о политической ситуации Киццуватны в это раннее время; мы располагаем одними лишь исторически малодостоверными и весьма общими сообщениями из Указа Телепинуса о том, что первые хеттские цари «сделали море границей своего царства». Как бы то ни было, упоминание Лухуцандии (более поздняя Лавацантия (?)) в описании осады города Уршу царем Хаттусилисом I позволяет прийти к заключению, что по меньшей мере север Киццуватны находился в руках хеттов [Landsberger, 1954, с. 64 и сл., примеч. 157]. При втором преемнике Мурсилиса Цидантасе (около 1490 г.) Киццуватна впервые попамет в поле нашего зрения в качестве политической шпицы. Ее царь Пиллия заключил с хеттским царем государственный договор [Otten, 1951, 1971, с. 67, примеч. 13] о прекращении войны. Из этого договора, как и из нескольких более поздних, выясняется, что Киццуватна не была вассалом царства Хатти в обычном смысле и что обе стороны уделяли большое внимание паритетности своих взаимных обязательств.

Около 1480 г. «страна города Адании», то есть область Аданы, включавшая, как предполагают, всю Киццуватну, участвовала в коалиции против хеттского царя Амуннаса. Самостоятельность Киццуватны подчеркивалась и в следующем поколении: так, царь Ишпутахшу (около 1460 г.), оттиск печати которого найден в киликийском городе Тарсе [Goetze, 1936], претендовал на титул великого царя. Ишпутахшу также заключил государственный договор с царством Хатти [Otten, 1951]; аналогичные договоры, время которых еще не удалось определить, дошли и от других царей Киццуватны (Эхеи, Паттатишшу). Самое позднее в течение XV в. хурритский язык и хурритская религия получили распространение в Киццуватне. За недостатком достоверных источников из данного района этот процесс, к сожалению, приходится реконструировать на основании более поздних текстов, принадлежащих хеттам.

Пока происходило столкновение хеттских и хурритских притязаний на преобладание в области, расположенной между средним Евфратом и побережьем Средиземного моря, египетская династия, правившая в Фивах, сумела избавиться от власти гиксосов и снова объединить все части своей страны. После краткого периода консолидации египтяне приступили к характерным для всего Нового царства усилиям по установлению контроля над странами, соседствующими с Египтом с севера, и над их важными торговыми центрами; началось также перекачивание богатствсеверных соседей посредством грабительских набегов и путем наложения дани. Вскоре после крушения хеттского господства в Северной Сирии Тутмос I (около 1497—1482 гг.) завоевал Палестину. 'Во время дальнейших своих походов он столкнулся с врагом, обитавшим в стране, которую египтяне в дальнейшем часто называли семитским словом Нахрина — 'Арам Нахараим Ветхого завета («Речная страна», то есть страна в излучине Евфрата [O'Callaghan, 1948; Finkelstein, 1962]). Во фрагментах надписи, принадлежащей, вероятно, ко времени Тутмоса I [Brunner, 1956; Helck, 1962, с. 117], впервые упоминается название, которое употребляли для этой страны сами ее жители: Маиттани, позже Миттани [von Weiher, 1973; Wilhelm, 1976b] (в русской науке принята форма Митанни»).

Это имя до сих пор не удалось интерпретировать. В него входит основа (снабженная окончанием -ni), известная только как личное имя (Маитта), что позволяет допустить, что наименование страны восходит к имени некогда существовавшего политического главы, но уже древнейшее упоминание в указанной выше египетской надписи обозначает именно страну, а не этнос или социальную группу. В аккадских источниках вместо Митанни фигурирует еще менее ясное название Ханигальбат или Халигальбат [von Weiher, 1972—1975; Astour, 1972, с. 105], древнейшая его форма — Хабингальбат [Groneberg, 1980, с. 90], Оба наименования обозначают район между излучиной Евфрата и верхним течением Тигра, в центре которого расположен треугольник, образуемый истоками Хабура; где проходила северная граница этой территории, остается неясным. Скорее всего к Митанни относились, по меньшей мере еще Тур-'Абдин, возможно, также равнина вокруг Диярбакыра, так что на севере оно граничило со странами Ишува (включая сельскохозяйственные угодья вокруг Алтыновы, ныне оз. Кебан) и Алше (к северу от той части Тигра, где он течет с запада на восток; греч. Арзанене); Ишува и Альше, будучи также населены хурритами, находились во временной зависимости от Митанни. Наряду с географическими названиями Митанни, Ханигальбат и Нахрина часто, в особенности в хеттских источниках, встречаются в том же смысле просто «хурриты» или «страна Хурри». Упоминания «хурритов» имеются также и в египетских источниках времени XVIII династии [de Vaux, 1967; Vernus, 1977, 1978], в которых этим словом сперва обозначается этнос, обитающий в Палестине и Сирии, а позже — области, примыкающие к северной границе Египта, прежде всего Палестина и Финикия. И если одни аккадские источники употребляют титул «царь Митанни», а другие — «царь хурритов», то это вовсе не подтверждает прежнюю теорию [Goetze, 1957], согласно которой события XV и XIV вв. якобы происходили в двух соперничавших между собой государствах [Liverani, 1962]. Около 1470 г. государство Митанни распространилось па запад, включив в себя царство Халаб. После того как Халаб был ненадолго завоеван хеттским царем Мурсилисом I, ему удалось в правление своих царей Шарра-Эля, Абба-Эля и Илимилиммы снова обрести самостоятельность и даже присоединить к себе с запада другие мелкие государства: Нию, Ама'у, но прежде всего Мукиш (Алалах), простиравшийся до самого побережья Средиземного моря. Восстание, несомненно пользовавшееся поддержкой Митанни, вынудило Идри-Ми, сына последнего независимого царя Халаба, бежать из страны на долгие годы; тем временем Парраттарна, царь хурритов, расширил владения Митанни до Средиземного моря. В конце концов Идри-Ми удалось помириться с Парраттарной, и тот посадил его на царство в Алалахе [Smith, 1949; Kempinski, Ne'eman, 1973; Dietrich, Loretz, 1981]. Во владения Идри-Ми кроме Мукиша (Алалаха) входили также Ния и Ама'у, тогда как судьба центральной части бывшего царства Халаба оказалась иной; более позднее хеттское сообщение позволяет считать, что Халаб продолжал оставаться царским городом. Согласно договору, Идри-Ми был подчинен верховной власти царя Митанни и скорее всего должен был платить дань [Klengel, 1965, с. 229], однако за ним сохранялось право заключать государственные договоры, то есть в рамках своих обязательств перед царем Митанни осуществлять собственную внешнюю политику. К такому выводу приводит нас договор о границах, навязанный Идри-Ми своему северному соседу, царю Киццуватны Пилии, потерпевшему поражение [Wiseman, 1953, № 3]. Из этого договора видно, что Киццуватна, в отличие от Халаба, тогда еще не зависела от государства Митанни, иначе Идри-Ми не пришлось бы оправдываться по поводу своей клятвы в верности хурритскому царю; такая необходимость просто не возникла бы, будь у обоих царей общий сюзерен.

Если сначала выбор действий принадлежал исключительно хурритам и их союзникам, то в дальнейшем вследствие экспансии Египта в Сирии эта ситуация изменилась. Уделив сначала некоторое время внутренним делам, фараон Тутмос III в 1458 г. в первом же своем походе добился при Мегиддо победы над сирийской коалицией, возглавлявшейся царем Кадеша. Нам ничего не известно об отношениях между средне- и южносирийскими городами-государствами и государством Митанни этой поры, но на основании более поздних текстов мы все-таки можем прийти к выводу, что и в этой части Сирии имелась хурритоязычная этническая группа, включавшая прежде всего господствующий слой, и в частности правителя. Нетрудно себе представить, что этой культурной близости соответствовала также и политическая и что упомянутая коалиция пользовалась поддержкой государства Митанни [Helck, 1968—1969]. Недавнее появление Египта на юго-западной окраине Митанни позволило неокрепшему царству на своей юго-восточной границе предпринять попытку сопротивления хурритской экспансии. После битвы при Мегиддо правители города Ашшура несколько раз посылали фараону подарки, а некоторое время спустя Ашшурнадинаххе I (ок. 1430) удостоился ответного золотого подношения со стороны Египта.

После того как Тутмосу III в очередном походе удалось взять крепость Кадеш, дальнейшие свои действия он направил непосредственно против западно-евфратских областей государства Митанни. В 1447 г. он дошел до района Каркемиша и даже перешел Евфрат, не встретив какого-либо сопротивления со стороны Митанни (во всяком случае, нам о таковом ничего не известно). Подобно Ассирии, с подарками и предложением вступить в союз обратился теперь к фараону другой сосед государства Митанни, а именно хеттский царь, по всей вероятности Тутхалияс I («II»), ранее вынужденный находиться в обороне, В возникшую военно-политическую ситуацию хорошо вписывается поразительный эпизод с завоеванием Халаба, приписываемым более поздним хеттским государственным договором царю по имени Тутхалияс; этот успех мог быть достигнут Тутхалиясом I либо по согласованию с фараоном, либо в такой момент, когда обстановка в Северной Сирии, уже была дестабилизирована египетскими походами, но еще не успела приобрести новую структуру. Естественно предположить, что египетско-хеттский договор об изменении границ в пользу Египта, упоминаемый в более позднем источнике, относится именно к этому времени [Kuhne, 1973, с. 90 и сл.; примеч. 456].

Несмотря на военные успехи, Тутмосу не удалось превратить хотя бы Южную Сирию в устойчивую составную часть своей империи. Его последний поход был направлен в 1438 г. против восставших городов Тунип и Кадеш, поддержанных Митанни.

Известные доныне источники не позволяют нам увязать называемые в них имена ранних правителей Митанни с описанными выше событиями. С большой степенью вероятности можно отнести правление наиболее значительного из этих царей, Сауштатара (Сауссадаттара), к периоду после походов Тутмоса III. Сауштатару удалось снова упрочить пошатнувшееся государство Митанни; он завоевал Ашшур, тщетно пытавшийся опередить такое развитие событий заключением союза с Египтом, установил контроль над присредиземноморским городом Мукишем: (Алалах) и важнейшим торговым центром Северного Леванта Угаритом и даже добился верховной власти, над царством Киццуватна в Киликии. Само собой разумеется, что экспансия Сауштатара включала в себя и повторное завоевание Халаба. Наконец, на востоке его вассалом стал царь Аррапхи, так что владения Сауштатара простерлись от гор Загроса до Средиземного моря, охватывая весь хурритоязычный культурный ареал.

Резиденцией Сауштатара был город Вашшукканни. Высказывалось предположение, что этот топоним в среднеассирийское время превратился в Ушшукани, а затем в Сикани [Opitz, 1927]. Место с названием Сикани, согласно одной ассирийской надписи [Grayson, 1976, с. 90], находится у «истока Хабура», то есть около современного Ра'ас аль-'Айна; недавно оно было окончательно отождествлено с городищем Фаххария. Однако отождествление топонима Сикани с Вашшукканни в качестве его более поздней формы может быть поставлено под сомнение, поскольку уже во время III династии Ура в районе Хабура существовал город Сиган [Edzard, Farber, 1974]. И радиоуглеродный анализ табличек с письмами царя Митанни Тушратты, предположительно написанными им в Вашшукканни, дал результаты, сильно отклоняющиеся от полученных при аналогичном анализе табличек среднеассирийского времени, найденных в Телль-Фаххарии [Dobel и др., 1977]. Наверное, Вашшукканни следует искать дальше на север, где-то в районе Мардина [Goetze, 1957, с. 67] или, что еще вероятнее, к западу или северо-западу от него.

Не располагая пока какими-либо письменными источниками ни из столицы, ни из других центров государства Митанни, мы вынуждены ограничиваться свидетельствами с периферии. Так, единственное известное нам письмо Сауштатара происходит из принадлежащего к Аррапхе города Нузы. На этом письме имеется печать с именем отца Сауштатара Парсататара. Две таблички, которые найдены в Алалахе и содержат судебные решения Сауштатара, заверены им при помощи так называемой «династийной печати», то есть печати одного из его предшественников, которая по невыясненным причинам продолжала употребляться и в дальнейшем (аналогичная практика известна нам из Алалаха, Угарита и Амурру [KlenKol, 1965, с. 175]).