Чтение онлайн

К жизни П.Н. Апраксин подходил философски, прекрасно понимая, что она ему дана в радость, и благодарил Бога за новый день. К курению и алкоголю относился равнодушно, но был не прочь по праздникам выпить бокал чудного французского вина. Чувства свои старался сдерживать, даже гибель родных в годы «окаянного лихолетья» (в 1920 г. в Крыму были расстреляны чекистами княгиня Н.А. Барятинская, ее дочь Ирина и свекор – генерал И.С. Мальцов, не успевшие убежать за границу, а старший сын Апраксиных Николай в 1941 г. был расстрелян в Ленинграде) не смогла выбить графа из седла. «На все воля Божья, – кряхтел он, сдерживая слезы, – все пройдет, пройдет и это».

Именно эти качества позволили ему более сорока лет прожить на чужбине, вдали от родины. Перед вами портрет 80-летнего Петра Николаевича, с умным, все понимающим взглядом человека, прожившего долгую, яркую жизнь.

Что же дальше произошло с воронежской находкой? Было решено, что более удобного случая для подношения скифской вазы царю Николаю II, отдыхавшему в то время с семьей в Крыму в Ливадийском дворце, не предвидится.

Вскоре было получено «добро» от Таврического губернатора П.Н. Апраксина. К нему они и прибыли 19 ноября 1911 г., а на следующий день, 20 ноября, в Ливадии трое воронежских археологов – С.Е. Зверев, В.Д. Языков и А.И. Мартинович – при поддержке П.Н. Апраксина были представлены царю Николаю II для подношения вазы.

Свершилась связь времен. Волнение их было весьма сильным, но постепенно справившись с ним, они подробно рассказали императору о своей находке, о том, как и где нашли они древнюю вазу, о житейских делах и пр.

Царь распорядился осветить «воронежское чудо» в газетах и журналах, а скифскую чашу повелел передать на хранение в Эрмитаж.

Не каждый россиянин может похвалиться тем, что за свою жизнь он хотя бы раз видел царя-батюшку. Такой человек был ходячей легендой, рассказы о первом лице государства, императоре, слушали, раскрыв рот, смакуя подробности. В России испокон веков сложилось патриархальное преклонение простого народа перед царями. «Увидал царя, можно и помирать», – говорили в народе. А здесь троица воронежских археологов не просто была представлена царю, а удостоилась высокой чести отобедать за царским столом, в присутствии членов императорской семьи. Царский стол есть царский стол, о нем можно долго писать. Скажем одно: сервировка, блюда, манеры поведения за столом навсегда, на всю жизнь остались в памяти наших героев.

Стефан Егорович вспоминал впоследствии, рассказывая об этом событии своим детишкам: «Из всех блюд мне более всего понравилась запеченная молодая телятинка, свернутая рулетиком, под белым французским соусом из грибов. А к ней в маленькой вазочке черная икра. Не успел я это чудо поварское как следует раскушать, как был произнесен очередной тост. Гляжу, а слуга уже убрал тарелку, несет новое блюдо. Мой взгляд красноречивый, видимо, был перехвачен Николаем II. Он пальцем подозвал слугу и что-то шепнул ему. Смотрю – на столе появилось понравившееся мне блюдо и вазочка с черной икрой. Но икры уже было гораздо больше. Я улыбнулся, довольный, в свою бороду. Царь скромно опустил глаза. Мне более всего хотелось телятинки, царь думал – икорки».

История зачастую преподносит нам такие казусы, когда одни более яркие события затмевают, наслаиваются на другие, менее значимые. Так случилось и в 2011 году. Воронеж торжественно и празднично отмечал 425-ю годовщину со дня основания города. Об этом грандиозном событии много писалось и показывалось. Не будем повторяться. И как бы в сторонке осталось маленькое, менее значимое, но по сути своей все же историческое событие: столетие со дня находки знаменитой скифской вазы в «Частых курганах» под Воронежем. И лишь одна газета «Труд Черноземья» откликнулась и напечатала статью «Скифская ваза», посвященную историческому событию.

«Вот как ладно, как замечательно все закончилось», – подумает читатель. Но наш рассказ о «Частых курганах» на этом не заканчивается.

130 древностей Воронежа!

И снова очередная черная полоса нависла над Россией. Кровопролитная и изматывающая Первая мировая война 1914 года с извечным противником – немцем вылилась в еще большее кровопролитие – революцию 1917 г. и Гражданскую войну, длившуюся несколько лет. В ходе этого гигантского по смыслу и жесточайшего по сути своей перелома рушились и сотрясались не только вековые устои России, но, словно в гигантской мясорубке, исчезали с лица земли лучшие сыны противоборствующих сторон. «Мыслители» и «вдохновители» свысока смотрели на этот кровавый вихрь, на эту беспощадную сечу «красных», «белых», «зеленых». О какой археологии, о какой истории могла идти речь в этой беспощадной рубке, когда каждый русич думал лишь об одном – как бы выжить…

Да и многие наши герои исчезли с лица земли воронежской. Погиб офицер В.Д. Языков в годы революции, пал от тифа священник С.Е. Зверев, защищая ценности городского музея, уехал за границу председатель ВУАК П.Н. Апраксин… Повсюду разруха, хаос, пепелища, дым костров и печные трубы крестьянских изб. Знакомая картина чуть ли не со времен Батыя и Мамая.

Тем не менее, кое-что осталось. Жизнь надо было восстанавливать, начинать сызнова. И весной 1922 года вместе с молодой зеленой травкой на бугорках и ярах, с первыми одуванчиками и пахучими вишнево-сиреневыми садами приходит на воронежскую землю археологически-поисковый зуд, который не исчезнет никогда в нашем народе, даже в самые трудные времена. И вновь под свои знамена начинают собирать неопытную, но горячую и пылкую молодежь старые, дореволюционные историки, археологи краеведы. И снова споры до хрипоты, снова находки, открытия и сенсации. И снова вверх, к Солнцу-Яриле, к высоким идеалам по лестнице со ступеньками вниз…

Одним из таких энтузиастов, краеведом в широком понимании этого слова, коллекционером-антикваром и собирателем древностей был художник и чертежник по профессии Николай Васильевич Валукинский (1886-1950). «Н.В. Валукинский родился в городе Козлове в семье рабочих, окончил Воронежское железнодорожное училище в 1904 г, Киевское художественное училище в 1915 г. Свою познавательную, собирательскую, розыскную деятельность в Воронеже он начал еще до революции», – пишет о нем А.Н. Акиньшин. Его привлекало буквально все: от незамысловатых глиняных игрушек-свистулек, «коников и пав», выполненных липецкими и воронежскими мастерами, открыток и афиш до редких книг, старинных предметов утвари и прочего антиквариата. Валукинский был знаком с воронежскими историками и археологами, знал подробности разысканий и раскопок в нашем городе. Именно он начал по крупицам собирать наследие великих первопроходцев – С.Е. Зверева и его помощников.

В 1914 году его призывают в армию и он принимает участие в Первой мировой войне. Получив ранение, возвращается в Воронеж. Следует отметить, что Николай Васильевич обладал даром художника и великолепного чертежника. В течение пяти лет он работал в воронежских железнодорожных проектных организациях в качестве изыскателя-чертежника, попутно рисуя картины. Работы Н.В. Валукинского дважды в 1918 и 1919 гг. экспонировались на художественных выставках. В революционных событиях 1917 года он активного участия не принимал, но в 1918 г. был призван на защиту города от белогвардейских банд.

После Гражданской войны учительствует в одной из школ города, затем переходит на работу преподавателем в художественно-промышленный техникум. В 1924 году он член губернского краеведческого общества, а в 1925 – директор Воронежского краеведческого музея.

Главным же результатом кипучей деятельности ученого-краеведа, археолога и архивиста, итогом всей его жизни явилось издание поистине уникальной, о какой мечтали сподвижники С.Е. Зверева, не утратившей свое значение и в наши дни «Археологической карты территории г. Воронежа», опубликованной в X номере журнала «Советская археология» за 1948 г.

В предисловии сказано: «Автором, по поручению Воронежского областного музея краеведения, в течение ряда лет проводилось археологическое обследование территории г. Воронежа. В результате обследования количество древних стоянок, городищ, селищ, групп курганов и т.д., выявленных в пределах г. Воронежа, в 1935 г. не превышавшее 26, к началу 1941 г. возросло до 130!». 130 древних памятников различных эпох в черте Воронежа перед началом Великой Отечественной Войны выявил, обследовал, кратко описал этот неувядающий энтузиаст. Большинство из этих древностей в силу различных обстоятельств (нужно было строить дома, прокладывать дороги, проводить водопроводы; да и бомбежка города немецкими захватчиками во время ВОВ также негативно повлияла на них) исчезло с лица земли. Это не Рим и не Афины, где на каждую черепушечку, найденную в земле, на каждый осколок древности собираются десятки, а то и сотни ученых-специалистов, обмывают, обдувают, смахивают осторожненько пыль – упаси Бог повредить или расколоть древность! – а затем во всех СМИ широко рекламируют находку, заставляя восхищаться ею все цивилизованное человечество. Нашим же хрюшкам-«древняшкам» такая честь и не снилась, хотя по ценности и уникальности они не уступят западным.