Чтение онлайн

Потому что я сегодня — звезда программы.

Все разговоры только о том, кто это приходил к Солнечной. Потому что для нашей школы это прям событие мирового масштаба — все знают, что у меня никого нет, что я сижу в школе до закрытия (и даже была пара очень несмешных ситуаций, когда сторож меня просто запер!) и что меня тут все уже хором выдали замуж за папу Мишеньки. Только потому что кроме папы Мишеньки за мной как будто больше и приударить некому, а я еще ломаюсь, цену себе набиваю.

Я расправляю изумрудный шелк платья, расправляю крохотную складку пока от нее не остается и следа. Долго сомневалась, не слишком ли оно открытое, не слишком ли «не-учительское» — очень тонкая ткань, открытая спина, шелк воблипку. И впервые с выпускного в университете, наделка каблуки — не маленький «цокалки», а серьезные, высоченные, на которых три метра до такси шла примерно двадцать минут.

Как бы случайно оглядываюсь вокруг, но конечно — на остановку напротив. Как раз только что отошел троллейбус, но среди пары десятков людей Валерия точно нет. Я бы его сразу заметила — он же такой высокий, как тополь в кустах.

Снова проверяю телефон — правильно ли написала ему время — правильно.

Хочется написать ему или позвонить, спросить, может быть, что-то случилось… но мне ужасно неловко. Два месяца ему всякую чушь писала, а сейчас — страшно даже в наш чат заглянуть лишний раз, как будто он узнает и подумает, что я слишком много себе позволяю.

— Прямо какой-то мужчина-гора, — хихикает Марина Павловна, учительница младших классов из параллельного «Б». — Слушайте, Наталья Николаевна, может, он охотится где-то?

Я бросаю взгляд в эту змею — и просто улыбаюсь.

Сегодня в учительской они все языки счесали, обсуждая «экстравагантный» вид моего «знакомого». Нет, я, конечно, знаю, что особой любви они ко мне не питают — сложно тепло относиться к коллеге, которую на каждом педсовете приводят в пример и у которой всегда — самые высокие показатели успеваемости и самые лучшие в мире ученики. Но Валерия обзывать-то зачем? И никакая он не гора, а человек, который делает очень-очень важную работу, руками между прочим, а не разными конкурсами в соцсетях!

— Если притащит кабана — я не против! — смеется Оксана Викторовна, — нам же тут пожарят?

И стреляет глазами в официанта, который как раз ставит в цент стола садж — огромную похожу на медный котелок касрюлину с тремя видами мяса и разными поджаренными овощами. Еды здесь столько, что запросто можно пригласить за стол соседнюю школу. И пахнет замечательно, но меня совсем не впечатляет.

Сердце не на месте.

Валерий же такой обязательный, если так опаздывает — может, что-то плохое случилось?

Наверное, только это беспокойство не дает полностью сосредоточиться на уколах коллег, и большинство шпилек проходят сквозь меня, даже не задев.

А может, он еще раз посмотрел на меня и понял, что посиделки с Синим чулком — не для него?

В конце концов, кто я такая? Передержка для кота. Сумасшедшее «Радио «Белочка».

— Я бы его по базам пробил, — говорит Кирилл Андреевич, выкладываю руку на край стола так, чтобы она лежала поближе ко мне. Мы сидим на маленьких диванчиках и его, конечно же, подсадили рядом, как будто того факта, что с нами сидит не член коллектива, недостаточно для доведения ситуации до абсурда.

Но Кирилл Андреевич — не просто родитель, но и типа спонсор средней руки, что-то там делал для школы, но что именно — я не знаю. В моем классе точно нет ни одной вещи, к которой бы он приложил руку, хоть сын его учится именно у меня.

— Нельзя же так сразу плохо думать о людях. — вступаюсь за своего Дровосека. Точнее — инженера. И становится вдруг ужасно стыдно, что я сама с него вытребовала документы.

— Ну не пришел — значит, так и надо, — заключает Кирилл Андреевич, пододвигаясь еще ближе.

Я в ответ сдвигаюсь к краю.

Еще пара сантиметров — и точно упаду.

Боже, точно что-то случилось, не мог же он просто так…

Мое внимание привлекает внезапное странное шелестение за столом — только что все с упоением обсуждали «звероподобного кавалера Солнцевой», а теперь все женские головы хором поворачиваются в стороны ресторана. Она как раз перед террасой — как на ладони.

Я потираю плечи — все-таки, надо было захватить кофту — и пытаюсь понять, что что чудо, наконец, отвлекло коллег от полоскания моих костей.

Первое, что бросается в глаза — на стоянке появляется черный большой внедорожник. Я в марках совершенно не разбираюсь, но этот выглядит массивно, и на его фоне стоящая рядом серая машина папы Мишеньки выглядит игрушечной.

Но, конечно, дело совсем не в машине, хотя ее глянцевая поверхность не может не восхищать безупречной чистотой. Мужчина, который вышел из нее секунду назад… высокий. В стильном темно-сером костюме, белоснежной рубашке, расстегнутой на пару верхних пуговиц. В том, как он одергивает манжеты, нет суеты. Он двигается как большая акула в водах, где у него нет и не может быть соперников.

Поправляет растрепанные каштановые волосы, обходит машину и достает с заднего пассажирского сиденья букет — красивый, из каких-то как будто воздушных розовых цветочков, собранных в облако широкой шелковой лентой в тон.

Ставит машину на сигнализацию — и только потом поднимает голову ровно в нашем направлении.

Мне кажется — прямо на меня.

И где-то между восторженным «Что за тигр?!» Оксаны Викторовны и «О, боже, какой мужчина!» Марины Павловны, до меня вдруг доходит, что я знаю эти серые глаза.

И разворот плеч — тоже.

И рост такой, что хочется попросить его достать что-то с самой-самой верхней полке в супермаркете, просто так — чтобы смотреть и осознавать, что такое в природе существует, да.

А еще ноги у него в этих брюках — просто бесконечные.

Воротничок рубашки отеняет бронзовый загар.

Бороды больше нет — вместо нее теперь аккуратная щетина, которая делает его челюсть просто неприлично мужественной.

И ты называла его Дровосеком, Наташа. Живи теперь с этим.

— Это что за голливудский красавчик, матерь божья? — Оксана Викторовна начинает энергично обмахиваться ладонью, пока Валерий поднимается к нам по маленькой лесенке сбоку.

Это точно Валерий, боже?!

Я хлопаю глазами, когда он подходит к нашему столу, осматривает всех сверху вниз — как будто с другой планеты, ей-богу, с его-то ростом!

— Добрый вечер, — здоровается сначала со всеми, а потом — со мной, протягивая цветы: — Прости, что опоздал — не знал, что железнодорожный мост перекрыли. Пришлось в объезд и засел в пробках — успел от них отвыкнуть. Еще и телефон сел.