Чтение онлайн

Николай похоронил жену, когда ему едва исполнилось двадцать два. Худенькая, почти девчонка, жена успела родить двоих: мальчика и девочку – и тихо отошла в лучший мир.

Вдов на селе было много, и не всем удавалось выйти замуж второй раз. Так и тянули они лямку в одиночку: и колхоз, и дети, и огород. А вдовцов почти не было.

Редко кто из мужчин сам, без помощи женщин мог поднять детей. Вот и Николай, не прошло и месяца с похорон жены, начал присматривать невесту. Вся его большая греческая семья – родители, братья-сестры – в один голос советовала Елену Григораш: не смотри, что из батраков, зато спорая.

Николаю и самому Елена нравилась: она внешне напоминала его несчастливую женушку: такая же черноволосая, кареглазая, невысокая. Только Елена выглядела поздоровее и на ее щеках не горел чахоточный румянец.

Свадьбу не играли. Какая свадьба – еще тело не остыло. И Елена заняла место тихой, бессловесной девочки-жены. Даже имени ее история не сохранила, никто и не помнил, как ее звали.

За десять лет Елена родила четырех мальчиков. Двоих – до войны и двоих – после. Первенца назвала Алёшей в честь своего отца, второго – в честь старшего брата Ивана.

Третий сын, родившийся уже после войны, по логике, должен был носить имя Дмитрий – в честь среднего брата и моего дедушки.

Но Елена назвала мальчика Василием.

Самый младший брат Елены, Василий, служил в Бресте, когда началась война. Последнее письмо от Васеньки пришло в начале июня 1941 года. И всё. Больше никогда и ничего.

– Митенька, – сказала Елена моему дедушке, – бог даст, рожу еще и Дмитрия. А этот будет Васей. Один ушел, другой пришел.

Через два года родился Дмитрий.

А еще говорят, что имя не предопределяет судьбу. Еще как предопределяет!

Жили Николай и Елена очень бедно. Растили шестерых детей, работали в колхозе, во время войны – у немцев, но ни еды, ни всего прочего не хватало. Старший сын, от первой жены, ушел в армию и не вернулся: остался на сверхсрочную, а после службы осел где-то на Севере и отчий дом не навещал никогда. Не мог простить отцу скорую женитьбу. Дочь Николая Зою вместе с другими девушками области после войны по комсомольским путевкам направили на учебу в пищевой техникум в Чадыр-Лунге Молдавской ССР, осваивать разведение виноградников. Отец и мачеха рады были избавиться от лишнего рта: еды детям не хватало, а они продолжали появляться на свет.

Алёша и Ваня помогали родителям в колхозе, а Вася и Митя пребывали пока в счастливом возрасте «под стол пешком». А все вместе – голь перекатная. Большая греческая семья помогала чем могла, хотя тоже многие голодали. Но надо отдать должное Николаю и Елене: все их дети выросли, жили и живут долго.

В 1955 году, когда начиналась хрущёвская оттепель, так изменившая быт и мировоззрение советских людей, из Москвы приехала Зоя с мужем. Дома она не была десять лет. Зоя многого добилась за эти годы, но самым большим ее достижением был муж – тридцатипятилетний доцент кафедры органической химии МГУ. А еще квартира в Москве, машина «Победа». На ней супруги и приехали в Ялту. Взяли отпуск и месяц колесили по югу: Крым, побережье Северного Кавказа. На обратном пути завернули в азовскую Ялту.

Зоя удивляла родителей: невзирая на бедность, войну, голод, при любых семейных и глобальных катаклизмах она училась. Забиралась на чердак, на сеновал и там штудировала учебники. Помогала ей Циля Самойловна, молоденькая учительница химии, откомандированная в Ялту Сталинским (Донецк в прошлом назывался Сталино) гороно незадолго до войны. Учительница очень старалась, и Зоя оправдала и даже превзошла ее ожидания: окончила техникум с отличием и подала документы в Московский химико-технологический институт. На одной из студенческих конференций познакомилась с молодым доцентом из МГУ. Он был из плеяды ученых, обласканных властью, одаренных премиями, квартирами, машинами. У них был творческий азарт, все получалось. Зоя очень естественно влилась в эту дружную команду: она была умна и амбициозна. А еще – красавица! Сыграли свадьбу. А через год случилась трагедия. Во время эксперимента загорелась лаборатория, Зоя надышалась угарного газа, попала в больницу, от пережитого шока началось кровотечение, которое долго не могли остановить. Зоя потеряла ребенка… И матку пришлось удалить…

Дома за десять лет ничего почти не изменилось. Та же с трудом скрываемая нищета. Только по двору бегали два новых Зоиных брата: Васька и Митька. Босые, сопливые. Но красивые. Непохожие друг на друга: светлый и зеленоглазый Васька – в отца, а черноокий, кучерявый, смуглый Димка – в мать.

– Мама, – позвала Зоя, – а отдай мне Ваську!

Елена собирала вилами солому в скирду позади их маленького дома. Для единственной худющей коровы. От неожиданности выпрямилась.

– Что ты говоришь, Зоюшка? Как это – отдай Ваську?

– Ты же сама говорила, что у вас нет денег собрать Ваську в школу к сентябрю, что он еще год пропустит. А ему уже семь с половиной лет. Я, конечно, могу помочь деньгами, я и так помогу, но подумай: Вася пойдет в школу в Москве. И вам будет легче прокормиться – одним ртом меньше.

– Да что ты такое говоришь?! – не верила своим ушам Елена. – Как же я отдать свое дитя смогу?

– Не насовсем же. Пусть год с нами поживет, а летом мы привезем Васю домой. И не чужим людям отдаешь, я же сестра Васькина.

– Бери Митьку! – вдруг сказала Елена. – И к школе на будущий год привезешь обратно.

– Нет, – покачала головой Зоя. – Или Васю, или никого.

– Значит, никого! – И Елена отвернулась к скирде.

А ночью Николай вдруг заговорил с Еленой о Ваське: мол, пусть до следующего лета Зоя его заберет. Помощь какая большая. И уговорил жену.

Зоя с мужем помчались на «Победе» в районный центр. Вернулись с полной машиной подарков – обновок для всех. Для родителей, троих братьев – и Васи.

Провожали их всей большой семьей. Женщины осуждали, конечно, Елену. Прокормились бы как-нибудь, не одни они такие бедные – пол-села. Вот попомните слова, клялись кумушки, не приживется Васька в Москве, он же наш – ялтинский, бедовый, к столичному порядку не привыкший. Привезет его Зоя обратно через месяц как пить дать.

Вася, одетый во все новое, городское и модное, смотрелся чужестранцем среди ялтинских детей.

Когда пришло время прощаться, он вдруг разрыдался, вцепился в мать – насилу оторвали. Его плачущее лицо в заднем окне «Победы» потом много лет мучило Елену по ночам.

Зоя с мужем обещали вернуть Васю домой следующим летом. И не приезжали пять лет.

Присылали открытки и фотографии Васи. В школьной форме и с астрами – первоклассник. На отдыхе в Крыму, Сочи, Кисловодске. С друзьями-одноклассниками. Вася играет в шахматы, Вася конструирует модель самолета во Дворце пионеров. Вася на лыжах, в прогулочной лодке, в «Победе» на пассажирском сиденье рядом с мужем Зои, оба улыбающиеся… Приходили и письма от Васи. Сначала неуклюжие, неумелые, затем более уверенные, с обстоятельными приветами всем: маме, папе, братьям, соседям. Всех по именам перечислял. Но постепенно письма стали приходить все реже, и вот уже полгода как не было никаких вестей.