Чтение онлайн

Поэтому, сглотнув и улыбнувшись, она подключилась к песне, по расширившимся зрачкам парня понимая, что с ним в эту минуту начинает происходить тоже самое.

– «Моя сила в твоей слабости,

А сердце одно на двоих.

Твой голос прерывает мое молчание,

И вот мы снова одиноки.

Лучи солнца и капли дождя

Творят удивительные вещи»

Кристине было тяжеловато – песня была не ее тональности. Здесь нужно было брать более низкие ноты, тогда как голос девушки звенел, способный, при большом желании, разбить окно в помещении – такое случилось всего раз, но тот день в музыкальной школе русская запомнила надолго. Однако, она пела, ломая себя и напрягая связки, чтобы не заглушить гитарный перебор. Пальцы Майка нежно ласкали струны гитары, обнимая ее за гриф, а его напряженный, но в то же время непривычно ласковый взгляд не отрывался от лица девушки, когда они запели вместе. И казалось, что каждое слово является правдой, отражением их тайных мыслей.

– «Все, что связанно с тобой,

Полностью противопоставлено мне,

Как ночь и день, свет и тьма.

Все что мне нужно, принадлежит тебе

Вся твоя ненависть, вся твоя любовь»

Эти двое забыли о том, где находятся, и что происходит вокруг. В этот миг для них существовали только они двое – на этой сцене, словно отсеченные от мира невидимой чертой. Только две пары глаз – зеленые и карие – с одинаково расширившимися зрачками, чуть учащенным дыханием и стайкой бабочек в желудке.

*****

В тот самый миг, когда он начал играть, я подумала – он, что, с ума сошел? Почему именно эта песня? Неужели нельзя было выбрать что-то более нейтральное, если уж приспичило всё же на сцену подняться?

Но потом Майк запел – и я забыла обо всех вопросах, что вертелись на кончике моего языка и в мыслях. Потому что это было прекрасно – и это еще мягко сказано. Мне сложно подобрать слова, чтобы описать свои мысли в тот момент – и это говорю вам я, будущий журналист и писатель. Из меня будто вынули весь воздух, я тонула на океанском дне, и только его голос, пробиваясь словно сквозь толщу воды, помогал мне держаться.

И после, когда мелодия стихла, я смотрела на Кинга – такого сильного, но одновременно ранимого, сжимавшего в руках гитару – и боролась с желаниями, которые пронзали мои тело и мысли, словно копья. Люди больше не существовали – кто они вообще такие, и какое имеют значение, если сейчас мне спели серенаду? Это ведь была она, верно? Мне не показалось?

И в ту секунду, когда я уже решилась сделать что-то безрассудное, о чем бы потом наверняка пожалела – в наш маленький мир ворвался гром аплодисментов. Моргнув, я оборвала наш зрительный контакт и, отвернувшись, посмотрела вниз, на зрителей. Которые кричали что-то одобрительное и от души отбивали свои ладоши.

Это привело меня в чувство и, чуть улыбнувшись, я соскользнула со стула. Поклонившись, я почти бегом умчалась со сцены, даже не обернувшись на Майка. Мне нужно было работать, ходить, улыбаться, разговаривать – что угодно, лишь бы не думать о Майке Кинге и о том, какой ураган эмоций и чувств он во мне пробудил.

Что это вообще было? Я имею в виду – кажется, я знаю, как называется то, что произошло сейчас со мной на сцене. Просто…ничто же не предвещало. Мне нравился Майк – да, это так. Он был приятным парнем, умным, с юмором, с ним всегда было о чем поговорить. Но когда всё это перешагнуло рубеж разумности и превратилось…вот в это?!

– Эй, подруга, - рядом со мной неожиданно оказалась Киша, и я вздрогнула, проливая на себя остатки чужого пива, - Ох, прости, - тут же извинилась Адамс, - Я просто хотела уточнить, всё ли в порядке? Ты выглядишь… странно.

Посмотрев на отвратительное пятно, расползавшееся по моей груди, я глубоко вздохнула и, улыбнувшись, кивнула. Киша ни в чем не виновата, она просто пытается быть хорошей подругой.

– Да, - ответила я, потянувшись за салфеткой, - Просто немного устала. Хочу, чтобы этот день уже закончился.

Девушка ободряюще улыбнулась мне, протягивая еще парочку бумажных полотенец:

– Осталось немного. Ты, кстати, отлично выступила. Вы пели так…проникновенно.

– Да уж, - хмыкнула я, бросая бесполезное занятие – смена ведь действительно уже почти закончилось, похожу часик мокрой, - Знать бы еще, что всё это значит.

Киша приподняла бровь, и ее пирсинг слабо блеснул в свете электрических ламп:

– А ты хочешь сказать, что до сих пор ничего не просекла?

Я подняла на неё полный, как мне казалось, непонимания взгляд, который точно отражал мое состояние. Она действительно пыталась меня сейчас в чем-то обвинить, или мое расшалившееся воображение подсовывает мне очередную бредовую мысль?

– Что я должна была просечь, Киша? – пришлось озвучить свой вопрос, когда я поняла, что помогать мне подруга явно не намерена.

Адамс издала настолько тоскливый вздох, словно разговаривает сейчас с умственно отсталой. Не самое лестное сравнение, если учесть, что я никогда не жаловалась на отсутствие у меня сообразительности.

– Серьезно, Крис? Ты не видишь, как на тебя смотрит Майк? Или Кевин? Ты вообще хоть что-то, кроме учебников и подносов видишь?

Ауч. А вот это было неприятно. Не слова, нет, а то, каким тоном они были брошены мне в лицо. Словно все вокруг понимали то, что до меня не доходило. А еще – что это ранит, в первую очередь, не меня, а почему-то саму Кишу.

– Так, - медленно выдохнула я, - Не ругайся только сейчас и не пытайся меня ударить, но я действительно не понимаю.

Адамс закатила глаза и раздраженно хлопнула себя по лбу, явно говоря этим, что я – безнадежный случай.

– Я не хочу ругаться, и тем более бить тебя. Ты – мой подруга, Кристина. Первая, и, по всей видимости, единственная. Потому что вы, девчонки, порой просто невыносимы!

– Сказала еще одна девчонка, - буркнула я.

– Не суть, - отмахнулась Киша, - Я хотя бы с головой со своей дружу. И вижу чуть дальше собственного носа. Крис, ты нравишься им! Кевину и Майку. Умудрилась влюбить в себя двух парней, которые не разлей вода с первого дня в университете. И ты даже не заметила этого?

Растерянно покачав головой, я заметила знакомую растрепанную макушку. Майк, нетвердой походкой шёл в сторону выхода. Вот он споткнулся – кажется, о свою же ногу – и почти полетел на пол, но его подхватил Кев. Друг оказался рядом в нужную минуту. Вот он что-то спросил у Кинга, но тот только махнул рукой и, хлопнув Джонса по плечу, продолжил свой путь. Он то и дело оглядывался, явно пытаясь найти кого-то. Черт, неужели меня? Бред какой-то.

Кевин в какой-то момент заметил меня и, как обычно, приветливо махнул рукой. Я растерянно улыбнулась ему, пытаясь уместить в голове всё то, что до меня пыталась донести Киша. В голове тут же вспыхнули воспоминания – все те разы, начиная с самого первого, когда этот милый парень в нелепых футболках и со смешной прической порывался помочь мне. Мне казалось это простым проявлением вежливости и дружелюбия. А теперь, что, оказывается, за всем этим стояло какое-то другое чувство?