Чтение онлайн

– Но ведь запрошенная мной сумма рассчитана под заклад обоих предприятий. Больше ведь, под честное слово, не дадите.

– Мда! Проблема. Нонче больше не дадим, времена другие настали. Деньги, знаешь, дороги стали. Но, может, возьмёшь меньшую сумму?

– Не знаю. Надобно тут подумать. Мы с деловым партнером рассчитывали на всю сумму.

– Ну как знаешь, мое слово остается в силе. Но долго с этим не тяни. Сам понимаешь.

Я побагровел. Бабуля! Кошелка старая! Она! Кроме неё, больше некому. Войну она решила мне объявить, не иначе. Агась! Деньги ей срочно нужны. Хрена теперь тебе с дулей, а не бабки, бабуля. Отомщу! Не знаю как, но отомщу.

Хорошее настроение с утра оказалось смазанным открывшимся новым знанием. И хотя фактов, подтверждающих сие, у меня не было, сомнений в том, что наши с Арбузовым внезапные проблемы с банками являлись делом рук "новых" родственников, не оставалось.

– Бабуля! Значит, решила мне место показать. Мы же родственники. Тьфу ты!
– в сердцах тихонько произнес я.

Делать было нечего. Емельяну Емельяновичу мне пришлось повиниться в том, что проблемы с банками скорее всего организовали нам новые родственники. Вкратце рассказав перипетии наших взаимоотношений и уровень их запросов, я, заверив мужчину, что никаких откровенных скандалов ровно не было, свернул разговор о семейных взаимоотношениях, вернувшись к финансовому вопросу.

– Сегодня в клубе, Емельян Емельянович, у меня должна состояться новая встреча. Придется решать вопрос денег другими способами.

– Хорошо, но имейте тогда в виду. Не знаю, что вы задумали, но на способы сомнительного свойства моего согласия, Сергей, не ждите. Лучше сработать на свои, чем взять деньги в долг под сомнительный процент.

Заверив мужчину, что ничего такого я решительно делать не собирался, мы плавно свернули к прочим вопросам. А разбирать было что.

Вместе с директором грузовым дирижаблем из Старого Петерсборга были доставлены первые, почти завершенные, опытные образцы бронемобилей. И пусть в них еще хватало, по словам директора, косяков, для завершения осталось встроить недавно доставленные фирмой Лесснера паропушки. Хотя посмотреть уже было на что. Пока мы с партнером вели деловую беседу, заводские рабочие вкупе с Геннадием Николаевичем уже вскрыли деревянную тару и, освободив находящийся в ней груз, выкатили на мощеную камнем дорогу у администрации завода два блиндированных мобиля.

– Хороши, красавцы наши!
– господин Арбузов, подходя к стоящим паровикам, радостно улыбался во весь рот и пыхтя дымящейся трубкой, не скрывал своего удовлетворения. Подул ветер. От корпусов мобилей пахнуло резким запахом недавно покрашеной черной эмали, густо, в несколько слоев, нанесенной какими-то доброхотами из малярной команды.

– С иголочки, родимые! Ни слезинки, ни паринки!
– продолжал он: -Хучь счаз государю на показ.

– И не говорите, Емельян Емельянович!
– довольно отвечал я ему вслед, вслушиваясь в заинтересованный говорок рядом с нами стоящего рабочего люда, возбужденного бесплатным представлением. Их можно было понять. В условиях спада объемов производства новость о скором начале выпуска новой, а в том что она будет востребованной уже, казалось, никто из окружающих не сомневался, продукции грела души заводских специалистов.

По условиям нашего с Арбузовым соглашения на площадях его мастерской его же силами (особенно немного грел мою душу тот факт, что в работах будут принимать участие практиканты с нашего и не только дортуара) должны выполняться требуемые реальному заказчику шасси. Которые, после проверки работоспособности паровых механизмов и устройств управления, по нашему плану в крытых ящиках будут направляться по железной дороге на мой завод. Где в освобождаемых в настоящее время от ненужного хлама и оборудования цехах, готовящихся под этот проект, на шасси мобилей будут навешиваться предварительно собранные на нашем заводе клепаные блиндированные корпуса. Работы по окончательной сборке должны были завершаться установкой полученных от Лесснера орудий, испытанием бронемобиля на спешно устраиваемом заводском полигоне и окончательной приемкой готового изделия заводской и военной комиссией.

– Но надобно погодить. Чтоб оное не стыдно предьявлять было. Кабы в грязь перед представительной комиссией не ударить. Хотя...ты б весточку, Сережа, его величеству и в департамент заранее отправил, авось нам годить не пришлось. Кажный божий день на счету, должон понимать.

– А что так?

– Так ведь думаешь-показал и все? Ан нет, мил человек. Покуда промеж своих решат, решение примут, а они примут- уверен. Утвердят, опять же. Так еще и казначеев департаментских обходить надобно. Сальдо они какое-то вечно сводят, веришь, не раз так было, тьфу на них, бесы окаянные. Иной раз думаешь, уж все, пропал заказ-то. А тут р-раз и пришли к согласию-то. Так что, как сторгуешься, по рукам ударишь, считай тады все, дело решенное.
– делился со мной Арбузов опытом ведения бизнеса.

Тем временем шофера уже пытались на мобилях завести паровой двигатель. Первый "Стрелец" уже выходил на рабочий режим, окатывая стоящих зевак паром. Когда как со вторым "Витязем"шофера еще возились. Камора в нем была давно запалена, но помощник шофера отчего-то все подбрасывал и подбрасывал туда топлива, шустро прихлопывая заслонку. Времени для разогрева баков с водой прошло достаточно, а выброса пара не было. Что-то в системе мешало разгонять маховик. Мобиль-то по обходной технологии, всякие затыки не исключались. Точно, похоже что-то где-то заело. Видя, что у шоферов сходу определить неисправность не получалось, пошел к ним.

Кинув взгляд на стрелку манометра в красной зоне, и видя растущее давление, от ужаса я похолодел и задергался, вспомнив, как за этим прибором строго следили механики на "Новике" из пародвижительного. Почему-то на память пришла их первая шутка, каковая запомнится надолго.

– Эй,ты.

– Чего?
– Юнга!
– уже закопченный, весь в масле и влаге черный матрос из пародвижительного в одиночку возился на лестнице-приставке в сплетении таких же черных, горячих от пара в них, чугунных труб. Сменщик-напарник его не так давно ушел.

– Дуньку! Дуньку мне подгони!
– не глядя, неопределенным жестом грязной рукой, буркнул он мне.

– Э-э, так нет тут!
– посмотрев под ногами и по сторонам, недоуменно отвечаю матросу.

– Как нет? Тогда скачи к нашим в каморку, пусть дуньку найдут. А то не справлюсь. В две руки на верхотуре оно как-то сподручней.

И я рванул. Открыв дверь в каморку пародвижительной команды, я оторопел. Сменщики от усталости уже давно смежили веки и глубоко дрыхли, видя первые сны. Найдя среди черных закопченных лиц спящих матросов недавно ушедшего на боковую сменщика. Тот уже заливался богатырским храпом. Растолкал его.

– Дунька! Просыпайся!
– пытался я того разбудить.

Тот и не думал просыпаться:

– Отстань от меня, юнга. Дай поспать!
– и сонно махнул мне дальше, в сторону других спящих, недовольно пробурчав:- Там твоя Дунька лежит.

Ну что ж ты будешь делать? Делать нечего, пришлось дергать и будить каждого.

– Ты Дунька? А кто? А ты! Где мне Дуньку найти?

– Отстань! Какая я тебе Дунька!

– Дай поспать....Неа...Хрр...С ума сошел, бабу ему подавай. Вот в порту ошвартуемся, будут тебе бабы ...Сгинь с глаз моих, а не то...Хрр

Пришлось возвращаться обратно, не солоно хлебавши. Без Дуньки. Матрос, возившийся среди труб, уже был не один. Вдвоем с пришедшим ему на помощь знакомым матросом из швартовочных, тот бойко звенел кувалдой по трубе, заклепывая на пару какую-то заклепку на обойме паровой линии.

– Я без Дуньки. Спят там все они наглухо. Не добудиться было!

– Что-о?!!!!

Раздавшийся конский ржач обоих матросов тогда заставил меня покраснеть и зависнуть в непонятках. И еще долго после того случая они и вся команда с пародвижительного припоминали мне ту Дуньку. Не поверите, кувалдой та Дунька оказалась. Нет, больше такой ошибки я не совершу. Очнулся от воспоминаний, увидев стрелку манометра в середине красной зоны. Сейчас еб...