Чтение онлайн

История жизни моего брата меня потрясла. Сильно, до боли в сердце и сильно сжатых кулаках. За что так с ним поступил Аллах? Я до последнего надеялся и верил в его непричастность ко всем недавним произошедшим событиям. Он был мне очень дорог и близок по духу, роднее у меня никого не было после смерти матери. Нэмр признался, что именно по его вине она погибла много лет назад, едва не похоронив в груде покореженного металла и забрав меня на тот свет с собой.

Что я испытывал, когда узнал об этом, не описать словами. Гнев, жалость и боль, несравнимую въедающуюся мне под кожу, снова, как много лет назад, когда я узнал, что моя нежная и добрая мама не выжила. Я вновь пережил вчера всю гамму чувств, но теперь я был спокоен и доволен тем, что вся эта история наконец закончилась. Убийца найден, брат оправдан, в какой-то мере, а я снова рядом со своей любимой женщиной.

Тоска и боль утраты по Нэмру немного отступила за ночь, пока я сидел возле не пришедшей еще в себя Алены, держа ее за руку, целуя каждый ее пальчик. Моя бывшая любовница сделала для меня и моей Омри, то, что было нам не под силу обоим. Не знаю, каким чудом она выжила и смогла дотащить свое избитое тело до комнаты, где мы все находились и нажать на курок поломанными пальцами, лишь одному Аллаху известно. После того, что она сделала, Джанна упала на пол и больше с него не встала. Абдул сказал, что она умерла. Как не прискорбно, но дядя Илан в ту ночь тоже был убит от руки брата, пытаясь остановить его и спасти Алену.

Самым тяжелым было смотреть на боль и слезы своей женщины. Как она сжимала окровавленную рубашку брата и пыталась его вернуть в мир живых. Бессилие, горечь и море боли в ее глазах, сжирали меня заживо. Я дал ей немного времени посидеть с ним рядом, попрощаться и просто забрать последнее живое тепло человека, который ей был очень дорог. Я видел, как мой брат смотрел на Алену, как обнимал ее дрожащими пальцами и не мог отвести от них глаз. Два самых дорогих мне человека, две родных души, одна из которых была вынуждена меня покинуть. В груди неприятно что-то сжалось и замерло, словно натянутая пружина.

Брат сделал свой последний вздох и закрыл глаза. Крики и рыдания Алены буквально разрывали мое сердце в кровь на мелкие кусочки. Вытаскивая ее на руках из заброшенного в пустыне дома, я не мог передать своего облегчения. Словно за мной наконец закрылись двери моего мрачного прошлого, где с каждым шагом вперед я ощущал свободу и уверенность в завтрашнем дне, потому как все, что мне нужно было завтра, находилось в моих руках сейчас.

Мне не хотелось много думать о всем том ужасе, что мне и Алене пришлось пережить. Сейчас мне хотелось, чтобы моя душа проснулась и посмотрела на меня, как раньше, когда мы с ней оставались вдвоем наедине. Мне хотелось поцеловать ее и передать в этом поцелуе всю свою любовь и нежность, боль и страх за нее и наше будущее, которым я буквально грезил последними днями, до ее похищения. Мне хотелось быть с ней рядом всю оставшуюся мне жизнь. Просыпаться с ней вместе, вместе принимать ванну и кормить друг друга сладостями, вместе растить наших будущих детей и вместе наслаждаться каждым закатом и встречать в нашей уютной кровати каждый рассвет.

– Душа моя, прошу тебя, проснись. Прости меня, что не смог сберечь и позволил плохому случится с тобой. Все закончилось, больше некого и нечего бояться. Клянусь, я тебя больше никогда не отпущу. Буду ходить за тобой хвостиком, и цепляться за твою юбочку. Ты мне очень нужна. Я ужасно соскучился и безумно устал с собой бороться, чтобы не заснуть, потому как я отказываюсь спать без тебя и есть. Но пока ты набираешься сил и молчишь, мне хотелось бы сказать тебе кое-что.

Заниматься с тобой любовью – это большее чем, дотрагиваться до твоего тела, чтобы оно дрожало. Это видеть каждую ночь, как ты спишь возле меня, чувствуя тепло от твоей близости. Это ложиться у тебя на груди, слушая стук твоего сердца – музыку, которая успокаивает мою душу. Это чувствовать себя счастливым из-за каждого твоего успеха или достигнутой цели. Это укрыть тебя своими объятьями, чтобы ты чувствовала всю мою любовь, когда тебя грустно или когда ты разочарована. Это принимать тебя такой, какая ты есть, не желая ничего не изменять в тебе. Это доверить тебе мою жизнь считая, что ты мера моего счастью. Это просить Аллаха, чтобы он позволил мне прожить целую вечность с тобой. Я люблю тебя, моя Омри, возвращайся ко мне скорей, чтобы я мог, наконец, обнять тебя и поцеловать, как мне давно этого хочется.

Я целую вновь ее маленькие изящные пальчики, боясь выпустить их из своих рук. Кладу голову рядом с ее животом, утыкаясь лбом в белые больничные простыни. Ужасно хочется спать. Устроив свое затекшее тело в удобном широком кресле, я на миг прикрываю глаза, чтобы они немного отдохнули от света ламп, но сон сладким соблазном укутывает мой разум и теряет связь с реальностью, где моя женщина уже не спит, а смотрит на меня и беззвучно плачет.

Алена

Слова Намурона как сквозь плотную вату прорывались в мое сознание, пробуждая и возвращая в реальность. Слезы вновь покатились из глаз, заслоняя красивое лицо любимого мужчины. Я видела, как он устал, измучен и бледен. Отросшая сильно щетина, безумно ему шла, делая его еще мужественней и сексуальней. Ужасно хотелось сказать ему, как сильно я его люблю, как мне приятны его слова, но едва я хотела обозначить свое пробуждение, как поняла, что он крепко спит, уткнувшись своим носом мне в живот.

Я нежно, практически невесомо, провела по его черным волосам своими дрожащими пальцами, боясь его потревожить, но и в тоже время, испытывая дикую потребность к нему прикоснуться. Убедиться, что это не мой очередной сон. Столько щемящей сердце нежности, как сейчас, я не испытывала ни к одному живому существу. Мне хотелось обнять его, вдохнуть полной грудью его запах, ощутить на себе его губы. Мы с ним вместе столько мало, но нам этого было достаточно понять, что друг без друга мы не сможем. Уже не сможем.

Мысли об Алексе и его смерти, нахлынули на меня как поток ледяной воды. По телу прошла судорога, отчего мне захотелось сжаться и вновь разрыдаться. Я понимала, что должна его отпустить. Но Господи, как же это было тяжело! Сердце изливалось кровавыми слезами, оплакивая мою первую любовь и близкого друга. Перед глазами стояла наша последняя встреча и его слова, а после бездыханное тело и мои окровавленные руки на его груди. Впервые мне хотелось сказать Джанне спасибо, за ту тяжелую ношу, что она взяла на себя, освободив нас с Намуроном от непосильного бремени на всю нашу оставшуюся жизнь. Благодаря ее упрямому характеру и жажде мести, мы без упреков и обвинений сможем продолжить жить для себя.

«Алекс, если ты меня слышишь, знай, я давно простила тебя и отпускаю. Прости меня, что не смогла тебе помочь, когда ты так нуждался в моей помощи. Я никогда тебя не забуду, ты всегда останешься в моем сердце. Я люблю тебя, мой друг, прощай».

После этих мысленных слов, я сразу же почувствовала небольшое, но все же облегчение. Будто щеки коснулись чьи-то холодные губы и над ухом прошелестело «живи за нас двоих». Может, все это было бредом усталого разума или подорванной психики, но мне стало значительней легче и теплее. Словно комнату наполнило живое тепло человеческого тела. Я отпустила прошлое, и оно в ответ отпустило меня.

Вздохнув полной грудью, радостно улыбнулась появившемуся из окна раннему солнцу, которое одарило мое лицо ярким живым светом. Я буду жить за нас двоих, как того хотел Алекс. Но сначала, нужно разбудить своего мужчину, чтобы встретить с ним наш первый рассвет в новой для нас жизни.

Похороны Алекса и его дядя Илана состоялись на вторые сутки после того как меня выписали из больницы, где все свое свободное от государственных дел время со мной проводил Намурон. По мусульманским законам друга и его кровного родственника похоронили на местном кладбище, без крестов и даже насыпи. На похоронах не допускались женщины и дети, только близкие родственники и потому мне было там не место.

Молчаливая поддержка Намурона была самой ценной для меня в те нелегкие для меня дни. В его глазах было столько люблю, что в них можно было захлебнуться и утонуть. Мы вместе спали на моей большой удобной койке, плотно прилегая, и обнимая друг друга во сне, как будто боялись проснуться порознь. По приказу моего жутко властного мужчины, ко мне в палату никто кроме него и моего лечащего врача не впускали. Я слышала за дверью, как дико и настойчиво возмущались моя подружка Вика и отец Намурона, Салим. Вредный собственник и перестраховщик даже малышку Лису ко мне не впустил!