Чтение онлайн

— Да уже… — широко улыбнулся Брыжжак. — Ну, почти подтянулся. Короче, я планирую с Петровичем, Мариком и Васькой Рыжим на эти выходные на Сорочьи Горы махнуть. На щуку. А там, может, и жерехов получится половить. У Васяныча своя моторка, а у Петровича снаряга и палатки есть. Так сказал малому, что рыбалка с ночевкой, а он чуть до потолка не прыгает, так хочет! И сказал, что старший тоже зажегся и просится. Так что поедем! А там уж замиримся!

— Рад за тебя, — сказал я и тут же добавил, понижая голос: — Вот только есть один момент.

— Какой? — напрягся Брыжжак, замирая с чашкой на полпути ко рту.

— На этой рыбалке ты можешь с сыновьями как помириться и дальше нормально общаться, так и все разрушить.

— Да как? — чуть не поперхнулся чаем сосед.

— А так, — сказал я. — Петрович и Васяныч водку пить стопроцентно ведь будут?

— Ну а что это за рыбалка… — начал Брыжжак и осекся, сообразив.

— Во-о-от! — поднял я указательный палец. — Вижу, что сам уже все понял. От тебя жена ведь из-за твоих пьянок начала бегать. А потом совсем ушла, и дети ее поддержали. Устали от пьяного отца. А теперь ты поедешь с ними на рыбалку. И здесь у тебя два варианта. Первый: провести рыбалку, как привык. Выпить, закусить, душевные разговоры у костра. А в результате ты получишь полное отчуждение сыновей, потому что они увидят и убедятся, что их отец ни капельки не изменился.

— М-да… — Лоб у Брыжжака пошел морщинами, и он озадаченно схватился пятерней за затылок, портя всю тщательно уложенную парикмахером прическу.

— И есть второй вариант, — продолжил я. — Ты не пьешь, проводишь время с сыновьями, травишь рыбацкие байки, обучаешь их разжигать костер, ставить палатку и так далее…

— Да как же… — все еще не мог прийти в себя Брыжжак, осознавая, как сам себя загнал в ловушку. — И что, даже два по пятьдесят нельзя? Под свежачок ушицу?

Он с надеждой заглянул мне в глаза, нисколько не сомневаясь, что я сейчас скажу: можно, два по пятьдесят под такую ушицу, да у костра сам бог велел, и все сразу встанет на свои места.

— А ты сможешь два по пятьдесят, и чтобы на этом все? — задал я провокационный вопрос, и Брыжжак скис, словно из него выпустили воздух.

— Вот видишь, — подвел итог я, — поэтому выбирай одно из двух: или сыновья, или хорошие посиделки.

— Мужики ж не поймут, — хрипло прошептал Брыжжак потерянным голосом.

— Поговори с ними, объясни, — пожал плечами я. — В крайнем случае ты всегда можешь не поехать, а сыновьям сказать, что не получилось, и провести с ними время по-другому. В кино сводить или парк развлечений. На ипподром, к примеру, съездить и на лошадях там покататься. Или в тир пострелять сходить…

— Угу… — задумчиво сказал Брыжжак и вдруг добавил твердым голосом: — Нет, Серега, ты прав! И хорошо, что сказал мне. Я же как выпью… да ты и сам все знаешь, какой я тогда…

Увы, я уже знал. Поэтому согласно кивнул.

Брыжжак вздохнул:

— Я с мужиками поговорю. Они поймут. Должны понять. Все в такой ситуации были.

Он умолк и задумчиво пил чай, глядя в окно. Судя по тому, как сосед морщился, его одолевали не самые приятные думы. Я пил свой чай и не мешал ему все обмозговывать, понимая, что сейчас ему нужна тишина, а не советы.

И тут вдруг Брыжжак отставил чашку и сказал:

— Спасибо еще раз, Серега. Я так и сделаю. Честно! Но к тебе по другому вопросу пришел.

— Излагай, — подавил вздох я, мысленно прощаясь с запланированной работой над документами.

Пять минут грозили растянуться на целый час. С одной стороны, грех человеку не помочь, тем более ему всего лишь совет нужен. Но с другой — кажется, я постепенно превращаюсь в Чипа и Дейла в одном лице для всего подъезда. А умел бы руками работать — был бы еще и Гаечкой.

— Да у меня же две беды только, — скривился Брыжжак. — Помириться с сыновьями и мать. С сыновьями ты насоветовал, и я почти помирился. А вот что делать с матерью?

— В каком смысле? — не понял я.

— Да она совсем того… ку-ку… — Он потерянно опустил голову, голос дрогнул. — А ведь такой светлый человек была, мухи не обидит. В городской библиотеке работала. На Доске почета висела. И откуда только на старости в ней столько черной злобы взялось, не пойму? Клянет меня, внуков, бывшую невестку, соседей, всех! И вот откуда что берется?

— А ты к врачам обращался? — спросил я, профессионально отмечая характерные признаки возрастных изменений личности. — В больницу ее не водил? На освидетельствование?

— Все делал, — махнул рукой Брыжжак. — Говорят, нормально все у нее. А ее злоба, мол, от плохого настроения и одиночества. А где у нее то одиночество? Я же сутки через двое работаю. А так-то дома постоянно. Иногда только на рыбалку с мужиками. Но в последние два года это редко бывает. А так я дома…

— Значит, нужно к другим специалистам ее сводить, — сказал я, — или пригласить платного врача на дом.

— Слышь, Серега, — с надеждой посмотрел на меня Брыжжак, и я сразу понял, что сейчас будет просить. — А может, ты сам ее глянешь сперва, а?

— Да как же я гляну? — удивился я. — Эдуард! Ну что ты такое говоришь! Я же хирург, а не психиатр. А тебе ее к специалисту показать надо.

— Но ты же в этой своей… как там ее… академии медицинской… все же предметы учил? — не унимался сосед, цепляясь за последнюю надежду. — Что, про дуриков не учил, что ли? Ты только глянь и все. Если надо к специалисту — скажешь, и я поведу ее, гадом буду. А вдруг не надо? Вдруг, как говорил тот врач, это у нее реально тоска и одиночество? Кто ж их, баб, поймет… Просто ты ж пойми, когда у меня с пацанами все наладится, я бы потом их мог у себя оставлять ночевать. А когда она злобствует и клянет всех, да еще и молитвы эти все время, куда я их приведу?

С одной стороны, он был прав. Мне ужасно не хотелось ничего такого делать, памятуя о том, как закончился мой прошлый визит к его матери. Но и отказывать человеку в такой пустяковой просьбе было неудобно. Да и морального права отказать соседу в такой малости я, пожалуй, не имел. Но с другой… По всем правилам я не должен этого делать: я уже не лечащий врач, да и работать психиатром на дому мне никто не давал полномочий. Но Брыжжак смотрел так, будто держится за последнюю соломинку, а я был для него единственным человеком, кому он еще верил. И если уж я свалился в эту роль «соседа-врача», то хотя бы попробую не навредить.

Поэтому я сказал:

— Хорошо, Эдуард, я посмотрю.

Брыжжак радостно вскочил со стула.

— Но только посмотрю, — остановил его я. — Если скажу, что надо к врачу, ты сразу же и без возражений поведешь ее к врачу. Договорились?

Сосед закивал, словно китайский болванчик, и выглядело это настолько устрашающе, что откуда-то со шторы под карнизом зашипел Валера.

— Тогда пошли, — сказал я, поднимаясь из-за стола.

— Погодь, я сейчас только чашку после себя помою, — спохватился сосед, и я невольно улыбнулся: домовитый он, однако, когда трезвый.