Чтение онлайн

Я вкратце поделился новостью, что порвал с Дианой, о которой рассказывал на утренних пробежках.

Минуту мы молчали. Танюха не лезла с расспросами, просто сидела рядом и пила чай, хотя я видел, как ее аж разрывает от любопытства на тысячи маленьких любопытных танюх.

— Спасибо, — сказал я наконец.

— За что?

— За все. За борщ. За то, что вызвала Гайнутдинова и стала свидетельницей. За то, что не спрашиваешь, почему расстался с Дианой.

— Захочешь — сам расскажешь, — махнула она рукой. — Но я так вижу, Серый, что это типа не твой человек оказался.

Мы еще поболтали о превратностях отношений, а потом Танюха вдруг тяжело вздохнула и сказала:

— Ты представляешь, моего обормота опять побили!

— Кто? — нахмурился я. — Сильно?

— Да в школе, — махнула рукой Татьяна. — Каждый день у них там драки. Фингал же вона какой.

— Так он у тебя боевой, — усмехнулся я.

— Да какой там боевой! — возмутилась она и добавила тише: — Вот отец его был боевой… особенно когда меня…

Она осеклась и густо покраснела.

Я благородно не стал расспрашивать о хитросплетениях ее недолгого брака.

— Если каждый день его бьют, это уже не драки, — сказал я. — Это травля. Как сейчас говорят, буллинг.

— Именно! — взвилась Татьяна. — Я уже и к директрисе ходила, ругалась. Она на классную пеняет, уволить грозится! А че та сделает?! Краснеет, бледнеет, а сказать ниче не может. Они же типа сейчас во всем виноваты, чуть что, учитель. Я и сама понимаю, что она тут типа крайняя, и человека подставлять не охота. Не может же она каждого за ручку водить. Она ж одна, а этих охламонов сколько. Да и Степка вроде как должен уметь постоять за себя, она ж ему не нянька.

— Отчасти ты права, — задумался я. — Могу я сходить поговорить, но толку от этого будет мало. Лучше, если он действительно научится отстаивать свои интересы.

— Как?

— Секция бокса или каратэ, например. А лучше борьба. Бразильское джиу-джитсу — очень хорошо.

— Бразильское? Эта с танцами где?

— Не, с танцами — это капоэйра. А бразильское джиу-джитсу — это такая борьба, где главное не ударить, а контролировать соперника.

— Ерунда какая-то, Серег, — скептически скривилась Танюха. — Какая-то борьба что сделает против удара в нос?

— Вот что я тебе скажу, Тань. Каждый борец умеет бить, но не каждый боксер умеет бороться. А большая часть всех драк заканчивается на земле, понимаешь?

— Не дай бог… — Танюха сплюнула три раза через левое плечо и всхлипнула. — Как представлю, как моего сыночку валяют по земле, как избивают его…

— Вот и я о чем. Пусть уж лучше он валяет, чем его.

— И что, поможет это джитсу твое? Бразильское?

— Еще как, — кивнул я. — Там учат не махать кулаками, а забирать противника под себя, переводить в партер и фиксировать так, чтобы он не мог двигаться. Никаких красивых ударов и геройства, зато предельно эффективно.

Взгляд Татьяны был далек от понимания, и я помолчал, подбирая слова попроще.

— Про UFC слышала?

— Это где Хабиб дрался? — встрепенулась Танюха и мечтательно добавила, взгляд ее затуманился. — И еще наш, из Татарстана, Ринат Фахретдинов? Какие у него руки… и плечи…

— Ага, и не только они, еще Ислам Махачев. — Я не был фанатом, но, как и многие в моем окружении в той жизни, конечно, знал о наших чемпионах и разбирался в базовых принципах MMA. — Сергей Павлович, Александр Волков. Так вот, половина чемпионов UFC в той или иной степени владеют джиу-джитсу, и это неслучайно. В реальной драке, особенно когда противников несколько или пространство ограничено, все очень быстро переходит в клинч и на землю. А в партере боксерские навыки практически бесполезны, там работают совсем другие принципы.

— То есть он не станет агрессивным? — насторожилась Танюха. — На людей кидаться не будет?

— Как раз наоборот. Философия джиу-джитсу в том, что настоящая сила проявляется через контроль, а не через насилие. Когда ребенок понимает, что способен удержать и обездвижить противника, ему уже нет нужды никого бить, чтобы доказать свою состоятельность.

Танюха помолчала, медленно переваривая услышанное.

— Вот бы ему уверенности…

— Она там и появляется, причем естественным путем. Без синяков на лице и вызовов к завучу.

— Теперь мне все понятно, — тихо сказала она. — Ты этих уродов своим джитсу раскидал, да?

— Типа того, — ответил я. — Самбо. Оно даже лучше. Если найдем такую секцию ближе, можно и на него записаться.

— Ой, Серега! — печально рассмеялась Татьяна и со вздохом покачала головой. — Мой Степка туда ни в жизнь не пойдет. Я уже заманалась ему отмазки от физры писать. Он на обычную физкультуру ходить не хочет, а ты говоришь — бокс. Его же не заставишь. Даже ремнем.

— Погоди, — сказал я. — Давай я сначала попробую сделать так, чтобы он сам захотел.

— Да ты не уговоришь его никогда! Он же упертый, весь в своего пропавшего без вести папашу.

— Посмотрим.

Сейчас со Степкой разговаривать было уже поздно, он уснул, так что я допил чай и поднялся.

— Пойду. Поздно уже.

Дома меня встретил Валера — сидел на коврике и смотрел укоризненно. Так что я его покормил, налил свежей воды в миску, обновил наполнитель в его туалете, а потом посмотрел на часы.

Нет, спать было еще рано, а потому я решил провести время с пользой. Потому что от тоски и боли есть только одно верное средство — работа. Чем хуже дела, тем больше нужно работать. Мой железный принцип. Не бухать, не рыдать, размазывая сопли и жалуясь всем подряд, не ударяться в ерунду вроде сект или сакрального дыхания маткой, а просто делать свое дело. Классик говорил, что труд создал человека. Я бы добавил: труд его еще и спасает.

Так что я открыл ноутбук и, пока он загружался, позвал:

— Валера, иди сюда!

Наглая скотина, словно чувствуя подвох, осторожно подошел и остановился на дистанции.

— Запрыгивай! — велел я и похлопал себе по коленям.

Валера если и удивился, то виду не подал. Он знал, что я не признаю телячьи нежности, но игнорировать такую возможность не стал и скоренько запрыгнул мне на колени, пока я не передумал.

Уже через пару минут он тарахтел, как трактор, пока я проверял электронную почту.

Там я увидел пропущенное письмо от Караянниса. Адвокат, оказывается, продублировал его и на телефон, пока я дрался с гопниками, и писал, что ходатайство о привлечении Лейлы к процессу готово, и мне нужно быть в суде завтра к десяти утра.

Значит… завтра решится, что и как я дальше буду делать. Но сейчас…

Сейчас меня волновало иное. Оправдают меня или нет, а отказываться от науки я не собирался.

Так что я сел писать реферат для аспирантуры, правда, печатать пришлось одной рукой, потому что другой я поглаживал котенка. Теплая тяжесть на коленях странным образом успокаивала, мои мысли переключились на действительно важные вещи, и боль от разрыва с Дианой отступила куда-то на периферию сознания…