Чтение онлайн

И ничего не поделаешь. Система. Причем такая, что раздавит и не заметит. Не то что моя Системочка…

У меня аж в глазах потемнело.

— Ну не расстраивайтесь вы так, — попыталась успокоить меня заваспирантурой. — Найдите работу по специальности. По нейрохирургии.

— Я не знаю, что и делать, — тихо проговорил я, почти равнодушно наблюдая, как мой новый мирок рушится прямо на глазах.

— Да что, в Казани больниц нет?

— Понимаете, у меня с завотделением конфликт, — тихо пояснил я. — И он поклялся, что я работу в Татарстане не найду.

— Так что, в другом городе нельзя найти?

— Из любой больницы сначала позвонят ему и спросят, — обреченно ответил я.

— Так езжайте в село! — вдруг подала голос Клара. — Тоже мне проблема! Поработаете там пару лет, пока диссер наваяете. Оттуда уж точно звонить никуда не будут. Выберите самое забитое и мотайте туда. Пересидите, защититесь, потом вернетесь и поставите их всех на место.

— Клара, вы чудо! — У меня словно глаза открылись.

Но все же оставался один вопрос, который нужно было уточнить. И я спросил:

— Если я, грубо говоря, завтра поеду в село в больницу…

— В ФАП, — подсказала опять Клара. — Сейчас есть госпрограмма, и ФАПы хорошо поддерживают. Вам там, в селе, еще и жилье дадут, и подъемные. Плюс ипотеку можно под маленький процент брать. Особенно арктическую.

— Да. Поеду в ФАП, — согласно кивнул я. — Но может пройти и неделя, и даже две. А документы вы прекращаете принимать через три дня.

— Все верно, — подтвердила заваспирантурой. — Но вы же можете поступить хитрее. Подать документы не в аспирантуру, а на соискательство. Зато и временных рамок у вас тоже не будет. И главное — там никакого конкурса нет.

— Спасибо! — радостно воскликнул я и добавил: — Тогда вернусь через неделю–полторы. А папку мою, пожалуйста, все-таки возьмите. И реферат отдайте или профессору Илларионову, или академику Шольцу. Это по их направлениям я хочу проводить исследования. Может, кто-то из них меня и возьмет, когда почитает.

Заваспирантурой неуверенно кивнула, явно сомневаясь в моей способности поразить научной новизной профессора Илларионова или академика Шольца, но документы приняла:

— Хорошо, — усмехнулась она, но потом со строгим видом добавила: — А на папке, вот смотрите, пишу сверху простым карандашом: «Обещал привезти характеристику и справку с места работы через одну–две недели». Так что не подведите меня, Сергей.

— Привезу! — поклялся я. — Спасибище вам огромное! Вы золото, а не человек!

И с этими словами я выскочил из кабинета.

— Все нормально? — шепнула Носик, устремляясь в кабинет после меня.

Я кивнул. Не хотел ее пугать. Пусть сдает документы нормально.

Маруся меня ждала. Стояла у стенки, не обращая внимания на возню во взволнованной очереди и шум.

— Куда идем? — спросила она, выключая телефон.

И тут я не выдержал:

— Маруся! — проговорил я, еле сдерживая волнение. — Я же был очень близким учеником вашего отца. И когда его хоронили, даже не знал об этом. А я так хочу отдать дань памяти за все, что он сделал для меня! Понимаете?

Мой голос аж дрогнул, и Маруся это уловила. Ее глаза были полны слез.

— Маруся! Давайте сходим к нему на кладбище! Хочу увидеть могилу! — выпалил я. — Давайте прямо сейчас! Только зайдем в магазин. Цветы куплю. А то я же не смогу потом с этим жить!

Ответ меня поразил. Маруся резко побледнела, всхлипнула и тихо произнесла:

— Но там нет никакой могилы — его не похоронили…

— К-как это нет? — выдавил я, после того как минуты две приходил в себя.

Мысли взорвались в голове фейерверком. Как это? Неужели я не умер? А почему тогда нахожусь в теле Сереги из Казани? А может ли такое быть, что мы с Серегой поменялись местами? Хотя нет, тогда бы вопрос о моей смерти вообще не стоял. А как же тогда? Непонятного было столько, что у меня аж голова закружилась. Чтобы не упасть, я в изнеможении прислонился к стене.

— Вам плохо, Сергей? — испуганно спросила Маруся. — Вы побледнели сильно. Может, воды дать?

— Дайте, — тихо сказал я хриплым и словно чужим голосом.

Губы не слушались и были словно деревянными.

— Вот. — Маруся протянула поллитровую бутылочку воды, предварительно сняв крышечку и протерев горлышко салфеткой. — Я просто пила уже.

В бутылке оставалось примерно половина.

— С-спасибо, — пробормотал я и сделал глоток.

Фух, чуток стало отпускать.

Мда, я-то считал себя тертым калачом, прожившим такую насыщенную жизнь, наивно полагая, что после попадания меня уже ничем удивить или испугать нельзя. Но ошибся.

Сделав еще глоток, я немного пришел в себя и задумчиво проговорил:

— Но вы говорили, что он умер…

— Умер, — кивнула Маруся, кусая губы.

У меня отлегло от сердца. Не знаю, чего я так боялся — что вернусь обратно в старое и немощное от болезни тело? Или что? Не знаю.

А вслух спросил:

— Почему тогда могилы нет?

— Потому что хитрая дрянь по имени Ирина… Это новая жена отца, — пояснила она, запнувшись, — решила не тратиться на похороны и место на кладбище. И после того, как тело отца сожгли в крематории, развеяла его прах. Якобы по желанию отца.

Я вспыхнул. Никогда я не высказывал таких пожеланий! Но перед Марусей показывать свои эмоции было нельзя — не так поймет. Потому что, каким бы любимым учеником я ни был, так убиваться и переживать из-за похорон по сути чужого человека по крайней мере странно.

Поэтому я сделал еще один медленный глоток, взял себя в руки и сказал:

— Ужас какой…

— Да, ужас, — кивнула Маруся. На ее глазах выступили слезы, и она пожаловалась: — Мало того что похороны не сделала, не дала ни нам с Сашкой, ни коллегам и ученикам попрощаться с отцом, так она еще и… — Она не договорила и всхлипнула.

— Слушайте! — внезапно пришла мне в голову мысль. — Есть идея!

Маруся была вежливой девочкой, к тому же она явно прониклась ко мне доверием, видя, как я отреагировал на известие о смерти ее отца. Видимо, ей и поговорить было не с кем, некому пожаловаться, поэтому она сдержала скептическую гримасу, чтобы не обижать меня.

Но я не стал акцентировать на этом внимание и продолжал:

— Дело в том, что ваш отец перед смертью дал мне ключи от своей квартиры.

— Что-о-о-о? — вытаращилась Маруся. — Зачем?