Чтение онлайн

У Веры Андреевны на глазах блеснули слезы.

— Сынок… — только и смогла вымолвить она, а дальше не смогла, потому что ком встал в горле.

— Ну что ты, мама, — пробормотал я, обнимая ее. — Все хорошо. Давай выздоравливай. Капать в глаз не забывай вовремя. А мы потом с тобой и с папой в мае в Турцию, на море махнем…

И Вера Андреевна не выдержала, расплакалась.

А потом мы пообедали замечательным рассольником и блинчиками, и я отбыл к себе собираться в Морки.

Когда я уже почти собрал обе сумки и рюкзак, вдруг зазвонил телефон. Глянул на экран — Танюха.

— Привет, — сказал я.

— Не вздумай уехать! — заверещала она в трубку. — Я к тебе уже два раза заходила! Тебя дома нет! Я уже решила, что ты в свои эти Морки укатил!

— Еще не укатил, — ответил я. — Сейчас только мусор вынесу, воду отключу и буду вызывать такси.

— Так! Выноси свой мусор и бегом давай дуй ко мне! — крикнула она, и на заднем фоне у нее что-то грохнулось.

— Что там у тебя стряслось? — не понял я.

— Жду! — рыкнула она.

Ну ладно. Я отключился, пожал плечами и вынес мусор, а затем направился к свирепой Танюхе.

— Вот! — Она пихнула мне два огроменных баула.

Я в последние годы как-то уже и не видел клетчатых китайских сумок, которые повсеместно были в девяностых и начале нулевых. А тут мне Танюха аж целых две в руки сует.

— Что это?

— Детям Фроловой твоей вещи, — пророкотала Танюха, которая тоже тащила набитый рюкзак.

— Да куда ей столько? — попытался вяло посопротивляться я.

— Поговори мне! — фыркнула она. — У нее трое детей! Трое! А она одна! Думаешь, легко ей одной троих поднимать, а?! А так как раз нормально будет. Мы с девчонками собрали.

Я аж оторопел от изумления.

— Сколько это все стоит? — спросил я.

— Я же тебе говорила, мы собрали то, из чего наши дети выросли. Не думай! Там все почти новое и чистое. Даже выглаженное. И там еще есть вещи от хозяек тех домов, где мы убираемся. Прикинь, там даже куртка от «Дольче Габбана» есть, — хихикнула она. — Все твои Морки офонареют. Фроловым в школе все будут завидовать! Кстати!

Танюха вдруг посерьезнела и добавила уже другим тоном:

— А знаешь, что Степка мне вчера выдал? Прихожу за ним в школу, а учительница отводит меня в сторонку и говорит: ваш сын сегодня заступился за одноклассника. Там мальчишку одного дразнили, ну, троечник он у них, тихий такой, забитый. Плакал уже. А Степка встал посреди класса и говорит: «Кто его еще раз тронет, будет со мной разбираться».

Она мотнула головой, будто сама не верила.

— Прикинь? Мой Степка, который раньше сам от всех шарахался! Учительница говорит, класс прямо замолчал. А потом этот мальчишка подошел к нему на перемене и сказал спасибо. И все. Вот просто «спасибо», и все. Степка теперь гордый ходит, как не знаю кто! Спайдер-мен хренов! Горе мое луковое!

Я улыбнулся, вспомнив записки «от Человека-паука», которые подкидывал Степке. Видимо, он решил, что пора уже не просто мечтать о команде супергероев, а начинать поступать как они уже сейчас.

— Ладно, пошли к тебе, — вздохнула Танюха. — Помогу.

Она выхватила еще какой-то сверток и пошла вперед. А я пер сумки сзади.

— Куда мне столько вещей? — ворчал я, но тихо, чтобы Танюха не слышала. — Думал, с двумя сумками приеду, а тут не машину, а грузовик надо вызывать…

Мы дошли до моей квартиры, и я даже не стал сумки вносить внутрь.

— Ты дверь не закрывай, чтобы баулы было видно. Хотя они такие, что не упрут. Но все равно. А я сейчас воду отключу и буду такси вызывать.

— Ага, давай.

Проверив свет и воду, я открыл приложение такси и задумался, какой класс выбрать. В обычный седан все это добро не влезет, а за минивэн до Морков придется отдать столько, что проще грузовик нанять. Впрочем, выбора не было, и я ткнул «минивэн».

Приложение показало двадцать три минуты ожидания.

Когда я вышел из квартиры, протянул Танюхе коробочку с кремом.

— А это тебе, Тань.

— Что это? — вспыхнула она.

— Глянь.

Она подрагивающими руками раскрыла коробочку и вытащила крем.

— Капец, — хриплым шепотом прошелестела она, принюхиваясь. — Ты что это… мне… да как же?

— Это очень хороший крем для рук, Тань. Аналог израильской косметики. А ты работаешь с бытовой химией. Руки постоянно в воде. Тебе уж точно пригодится, — сказал я.

— Ой, Сережечка-а-а-а… — внезапно шмыгнула носом Танюха.

— Ты чего это? — испугался я.

— Да мне уже почти восемь лет никто ничего не дарил…

Она разрыдалась. Пришлось, как и с Верой Андреевной, стоять, обнимать и гладить ее по плечу, пока не успокоилась.

Ох, женщины.

Потом Танюха подхватила баулы и помогла мне стащить их на первый этаж. На лестнице мы столкнулись с поднимавшейся Аллой Викторовной, которая окинула взглядом наш караван и покачала головой:

— Сережа, ты переезжаешь, что ли?

— В деревню возвращаюсь, — сказал я.

— С таким количеством сумок? — Она с сомнением оглядела два баула, две мои сумки и рюкзак, который Танюха волокла отдельно. — Это не поездка в деревню, это эвакуация какая-то!

— Гуманитарная помощь, — пояснила Танюха, и в голосе ее звякнула такая гордость, будто она лично организовала доставку груза в зону бедствия. — Нуждающимся детям.

— А, ну тогда другое дело, — кивнула Алла Викторовна и посторонилась.

До такси оставалось минут десять.

— Ладно, дуй домой, — сказал я Танюхе. — Дальше я сам.

— А точно справишься? — спросила она и подозрительно оглядела баулы.

— Справлюсь.

— Ну гляди! — Она обняла меня, прощаясь, развернулась и побежала к подъезду, на ходу обернувшись и помахав рукой. Я помахал в ответ.

Вскоре подкатил минивэн, белый «Ларгус» с помятым передним крылом. Водитель, сухощавый татарин лет пятидесяти, вышел, оглядел гору багажа, потом меня, потом снова багаж.

— Морки? — уточнил он.

— Морки.

— Два часа ехать. А это все ваше?

— Все мое.

Он молча открыл багажник. Мы загрузили баулы, сумки, рюкзак. Одну котомку пришлось положить на заднее сиденье, потому что в багажник она не влезала, как ни утрамбовывай.

— Ну, поехали, — сказал водитель.