Чтение онлайн

Следующие два дня Петуния с мужем еще побыли в Коукворте, а на третий уехали, оставив Лили немного денег, достаточно продуктов в холодильнике и пустой дом, в каждой комнате которого лежали вещи мамы и отца. Конечно, сестра постаралась все разобрать по шкафам и комодам, но Лили-то знала, что память о родителях таится за каждой дверцей, и от одной мысли об этом её начинало трясти. Выйти на улицу или даже в сад тоже было страшно. Днем Лили по нескольку часов подряд сидела перед включенным телевизором или у себя в спальне, тоже включив радио – в тишине она тут же начинала плакать – пыталась читать. Особенно плохо было ночами: заснуть почти не удавалось, Лили рыдала и звала родителей, умоляя вернуться. Успокаиваться было страшно. Одиночество заставляло сжиматься в комок и укрываться одеялом с головой.

Её никто не навещал, только однажды пришел седенький мистер Причард, осведомился, как она себя чувствует, настоятельно порекомендовал сменить обстановку, много гулять и пить витамины, а если ей это может помочь, то сходить в церковь и поговорить с пастором о судьбе тех, кто от нас ушел. Лили пообещала все это сделать в ближайшее время. Он пригрозил, если через три дня еще застанет её здесь, силой увезти в больницу. Она согласилась: было все равно.

Потом пару раз Лили пугалась: она казалось, будто она слышала скрип калитки, чувствовала, как кто-то стоит за дверью – но звонка не было. Посмотреть, кто же приходил, Лили боялась почему-то: вместо этого убегала в гостиную, включала телевизор погромче и укутывалась в плед.

Когда на четвертый день в дверь позвонили, а после принялись барабанить, Лили с трудом смогла заставить себя подойти. Открыла – и в дом ворвался бледный, пуще обычного встрепанный Джеймс.

– Что с тобой случилось? На работе тебя нет, в Ордене нет… Мы Мерлин знает что подумали! Я уже решил, что тебя Пожиратели похитили!

– У меня родители разбились, Джеймс, - тихо объяснила Лили. – Их похоронили четыре дня назад.

У него округлились глаза, он неловко привлек Лили к себе одной рукой, другой почесал в затылке. Чмокнул её в макушку.

– Ну вот что… Собери вещи… Бери все, что понадобится, я дотащу. Жить теперь ты будешь у меня.

– А Сириус?

– Что Сириус? Он будет не против. Он то у дяди Альфарда ночует, то с Марлин по гостиницам шляется. Пойдем, Лилс, серьезно,- он нежно погладил её по волосам. – Тебе надо отсюда уйти. Немедленно.

Сумки Лили собрала на удивление спокойно. Только когда укладывала зимние шарф, шапочку и перчатки, подумала, что скоро декабрь, а там и Рождество, вспомнила, как папа на праздник, бывало, ставил музыку и плясал с ней, маленькой – и горло снова забилось слезами.

Джеймс держался уверенно, пока они с Лили не переступили порог дома в Годриковой Впадине – но едва навстречу им вышел Сириус, он растерялся, как школьник. Лили отправили в гостиную; уходя, она еще слышала его шепот:

– Я не знаю, что делать… Может, вызвать остальных девчонок? Или купить ей вкусного? Вывести куда-нибудь? Голова кругом…

– Дурак ты, Сохатый. Тебе-то в свое время кусок в горло лез, а? Видеть кого-нибудь хотелось?

Лили снова забилась в угол дивана, по инерции подумав, что надо бы включить телевизор.

Сириус скоро ушел, а Джеймс весь вечер старательно ухаживал за ней, отчаянно пытаясь скрыть растерянность. Он все же притащил Лили шоколадных бобов, тыквенных пирожков и сливочного пива, и чтобы не огорчать его, она даже немного угостилась. Когда спустились сумерки, Джеймс и Лили подсели ближе к очагу. Он принес «Сказки барда Биддля» и стал негромко читать вслух, слегка хрюкнув, когда Лили опустила ему голову на плечо.

– Джеймс? – тихо спросила она; впервые за эти дни она почувствовала что-то вроде умиротворения, так что веки стали тяжелее.

– Что такое? – встрепенулся он.

– Как ты жил эти месяцы? Как ты переживал?

Он приобнял её за плечи, вздохнул и ничего не ответил.

– У вас был эльф, - вдруг вспомнила Лили. – Куда он делся?

– Его убили вместе с отцом и мамой, - рот Джеймса горько искривился.

В ту ночь они так и заснули в гостиной, на диване, укрывшись пледом, который Джеймс приманил из спальни.

А потом потянулись очень тихие, очень серые дни, которые, однако, потихоньку вновь примиряли Лили с жизнью. Она просыпалась первой и готовила завтрак, дожидалась, пока проснется Джеймс, а чаще сама будила его. Встречала сову: за завтраком они пролистывали газеты. Вот упомянули об успешном выступлении команды Мери, и она сама есть на колдографии; вот объявление о помолвке Альфреда Эйвери и Электры Мелифлуа, а парой дней раньше та же новость приходила про Линнет Фоули и некоего Селвина. Барти Крауч поддерживает проект Миллисенты Багнольд о сокращении расходов на содержание заключенных в Азкабане – как будто на них хоть что-то тратится. Разве на баланду, наверное, да может, закупают робы раз в полвека.

Джеймс почти каждый день убегал на задание Ордена: работал там за двоих, возвращался нередко в синяках и ожогах, пару раз его, раненого, принес на плечах Сириус.

– Ничего, - шипел Джеймс, пока Лили смазывала глубокие порезы бадьяром. – Зато мы их славно покрошили сегодня. Одного чуть было не поймали. Ну да в другой раз не улизнет!

Лили пока на задания больше не звали, и на работу она не вернулась. Джеймс лично поговорил с Грюмом о том, чтобы её уволили.

– Когда наступит мир, становись кем хочешь – в «Ведьмин досуг» статьи пиши или дело свое открывай. Но на эту каторгу я тебя больше не пущу.

Лили не возражала: она подозревала, что встречи с дементорами сейчас не пережила бы. Через Джеймса она передала подругам, чтобы пока её не навещали. А так она осваивала хозяйство, гуляла в свободное время по окрестностям и знакомилась соседями. Одной из первых оказалась знаменитая Батильда Бэгшот – автор учебника по истории магии и тетка Гриндевальда. Невысокую, согбенную, подслеповатую старушку, кое-как ковылявшую, ища дорогу палочкой, Лили заметила около булочной и помогла донести до дома сумки. Батильда, разумеется, поблагодарила её и пригласила на чай.

– Как быстро, однако, мальчик Поттеров женился, - прошамкала Бэгшот, ковыряясь ключом в замке. – Я не могу поверить. Я ведь помню, как он трехлетним летал по родительскому саду на игрушечной метле, а в пять уже стащил из сарая старую квиддичную метлу отца…

– Он такой, - засмеялась Лили, переступая облезлый порог. – Но я ему пока не жена. Я его невеста.

– Невеста – и уже живете в одном доме? – Батильда покачала головой. – Для моего времени это чересчур вольно, хотя вы, молодые, все делаете по-своему. Да всегда молодежь своевольничает, чего уж там. Потому-то мы, старики, вам и завидуем, - она подмигнула Лили белесым глазом. – Прошу вас, милая, проходите.

Домик, как у всякого одинокого и больного человека, был явно запущен. Пахло затхлостью, лекарствами и пригоревшей пищей: скорее всего, хозяйка частенько забывала, что у нее на плите готовится что-нибудь. На косяках беззаботно посиживала моль, где-то за стеной скреблись мыши.

Они прошли на кухню. Трясущимися пальцами Батильда попыталась зажечь спичку; Лили мягко забрала у нее коробок и зажгла сама. Старуха удивленно посмотрела на нее:

– Вы из магглов, голубушка?

– Да, я магглорожденная, - проговорила Лили спокойно, хотя её потянуло поежиться. Хоть Джеймс и говорил, что Бэгшот много раз дискутировала с чистокровными фанатиками, все же у нее Гриндевальд в племянниках.