Чтение онлайн

«Чего ради мы возимся с этими обезьянами? И вообще, что общего они имеют с психологией? Психология — это наука о людях!» Эти вопросы вырвались у моего однокурсника, имени которого уже не припомню, на одном из занятий заключительного курса, который я посещал лет 20 назад. Каким образом, искренне недоумевал студент, изучая обезьян, можно приумножить знания в области психологии, да еще потом применять их к человеку. Полагаю, удивление этого студента так запомнилось мне из-за впечатления воплощенной невежественности, которое он производил. Возможно, я воскликнул что-нибудь вроде: «Да ты смеешься! Что могут обезьяны поведать о человеке? Ведь всем известно, что на эволюционной лестнице человек стоит всего на пару ступеней выше обезьян. Разве можно не заметить сходства?» Впрочем, может быть, я тогда и не высказал этого вслух, но меня просто-таки ошеломило, что кто-то не может проследить очевидные аналогии между человеком и животными — приматами.

Мысленно возвращаясь к событиям тех дней, я понимаю, что сам тогда не отличался особой терпимостью к кажущейся невежественности кое-кого из моих однокурсников, специализировавшихся в области психологии. Сейчас, выступая в роли великодушного преподавателя колледжа, я понимаю, что сходство поведения животных с многообразием человеческих проявлений далеко не всегда очевидно. Я вижу, что нередко, когда речь заходит об эволюционной преемственности между высшими и низшими приматами, в студентах начинают говорить их религиозные убеждения. И коль скоро я выхожу на импровизированную трибуну и во всеуслышанье провозглашаю торжество эволюции, то считаю: ключевым моментом служит не тот факт, что человекообразные и низшие обезьяны похожи на человека, а что и те, и другие могут дать психологам, изучающим природу человека, обширную почву для размышлений.

Работа, описанию которой посвящена эта глава, проведена Гарри и Маргарет Харлоу. Она служит экспонатом № 1 в деле использования данных, полученных в ходе изучения поведения обезьян, в качестве иллюстраций к тайнам человеческого поведения. Из других глав этой книги, особенно тех, которые посвящены работам Джона Боулби и Мэри Эйнсворт, вы узнаете, что многие эмоциональные проявления, которые Харлоу наблюдали у детенышей макак-резусов и их матерей, по-видимому, присутствуют и в поведении женщин и их детей. Эта работа, восьмая среди 20 самых революционных исследований в сфере детской психологии, получила название «Аффекциональные системы». И хотя вы уже изучали курсы психопатологии или мотивации и эмоций, подозреваю, что такое название не вызовет у вас бурного восторга. Возможно, вы не очень знакомы с существительным аффект. Поэтому прежде чем углубляться в подробное описание работы Харлоу, я, с вашего позволения, уточню, что термин аффект, независимо от контекста, всегда можно заменить словом эмоция; а термин аффекциональный — соответственно, словом эмоциональный. Существительное «аффект», которое начинается с того же звука что и слово яблоко (по-английски «affect» и «applc» начинаются с одного и того же звука. — Прим. пер.), так или иначе, означает эмоцию. Но если попытаться докопаться до СУ™ Beil*e**>то предметом нашего разговора является «любовь». В сущности, Харлоу задаются вопросом: по каким законам возникает любовь между матерью и младенцем? Вот сейчас и посмотрим.

Введение

Приступая к написанию своей работы, Харлоу руководствовались двумя целями. Во-первых, они постарались изложить свои представления о пяти, по их мнению, наиболее важных аффек-циональных структурах у животных-приматов. Хотя категория животных-приматов описывает достаточно много видов, в том числе таких высокоразвитых (человекообразных) обезьян, как шимпанзе, горилла и орангутан, больше всего времени Харлоу провели, наблюдая за определенным видом низших приматов, известным как Масаса mulatta, которых чаще называют макаками-резусами. Макаки-резусы живут, главным образом, на земле, и в дикой природе обитают во многих азиатских районах. Однако в исследовательских лабораториях по всей Северной Америке и в Европе можно встретить тысячи макак-резусов.

Другой немаловажной целью, которую поставили перед собой Харлоу, было собрать воедино результаты широкого ряда экспериментов, направленных на изучение эмоционального развития этих обезьян. Поэтому исследователи приводят данные, полученные в рамках дюжины ранее опубликованных экспериментов. Используя результаты этих эмпирических работ, авторы доказывают свои теоретические посылки, но очень важно не забывать о том, что основываясь на этих данных, они сформулировали собственные научные идеи.

В этой главе Харлоу описывают собственные представления о пяти аффекциональных системах: «(1) аффекциональная система "младенец-мать", которая связывает младенца с его матерью; (2) аффекциональная система "мать-младенец", или материнская аффекциональная система [которая обеспечивает развитие у матери стремления защищать своего ребенка]; (3) аффекциональная система "младенец-младенец", охватывающая отношения между ровесниками, посредством которой дети устанавливают взаимоотношения между собой и формируют устойчивую привязанность друг к другу; (4) сексуальная и гете росексуальная аффекциональная система, кульминацией развития которой являются период подростковой сексуальности и, наконец, сексуальное поведение во взрослом возрасте, направленное на воспроизводство; (5) отцовская аффекциональная система, широко трактуемая как позитивное отношение взрослых мужчин к младенцам, подросткам и другим членам их социальной группы».

Вы обратили внимание на наличие явных параллелей между аффекциональными системами обезьян и человека? Так-то. Современная психология уделяет им огромное внимание, а правительственные фондодатели предоставляют гранты в миллионы долларов клиническим, социальным психологам, а также специалистам в области психологии развития, занимающимся изучением этих же взаимоотношений между членами семей Homo sapiens sapiens (человеческих семей).

Если руководствоваться практическими целями, наиболее уместным будет рассмотреть первую из вышеперечисленных систем — аффекциональную систему «младенец-мать». Гарри Харлоу, совместно с рядом коллег, которые тоже занимались исследованием формирования связей ребенка и его безопасности, уделял самое пристальное внимание именно этой проблеме. Поэтому в оставшейся части главы я сосредоточусь на описании подхода Харлоу к исследованию эмоционального развития детенышей макак-резусов, особенно в том, что касается формирования аффекциональной системы «младенец-мать».

Аффекциональная система «младенец-мать»

Начиная обсуждение аффекциональной системы «младенец-мать», Харлоу отмечают, что эта система, по-видимому, отличается наименьшими изменчивостью и гибкостью среди прочих описанных систем. Основанием для такого утверждения послужил тот факт, что эта система, вероятно, играет самую важную роль для выживания детенышей макаки, и, возможно, наиболее биологически детерминирована. Эта система, обеспечивающая эмоциональную привязанность детеныша макаки к его матери, имеет даже большее значение, чем комплементарная ей аффекциональная система «мать-младенец» (в приведенной выше классификации она стоит под номером 2), которая определяет привязанность матери-макаки к своему детенышу. Звучит несколько парадоксально. Как эмоциональная привязанность детеныша к матери может значить больше, чем материнская любовь и защита? Если у матери не сформируется привязанность к своему детенышу, то как же он сможет выжить? По мнению Харлоу, привязанность детеныша к матери имеет большее значение потому, что «многие младенцы выживают и при относительно низкоэффективной материнской заботе, а перспектива неотвратимого жесткого наказания со стороны бесчувственных матерей заставляет систему работать с удвоенной силой». Поэтому сильная привязанность к матери повышает шансы на выживание даже у детенышей тех матерей, которые не слишком заботятся о своем потомстве.

Харлоу выделяют четыре стадии нормального развития аффекциональной системы «младенец-мать»: (1) стадия рефлекса; (2) стадия комфорта и привязанности; (3) стадия безопасности; (4) стадия отделения. И даже разделяя эмоциональную систему на четыре стадии, авторы подчеркивают, что эти стадии перекрывают друг друга. Стадии не обязательно начинаются и заканчиваются в одно и то же время, поскольку многое зависит от индивидуальных особенностей матери и детеныша, а также от специфики внешней среды, в которой растет детеныш. Для того чтобы достичь зрелости и, когда придет время, благополучно отделиться от матери, детенышу, живущему в относительно нормальных условиях, нужно пройти эти четыре стадии.

Стадия рефлекса. Стадия рефлекса у детенышей макак-резусов продолжается в течение первых 15-20 дней и очень напоминает подстадию использования рефлексов сенсомоторного периода, согласно периодизации Пиаже (которая рассматривается в главе 3). Она, в первую очередь, характеризуется проявлением основных рефлексов, необходимых для выживания детеныша. Существуют два типа рефлексов: одни связаны с кормлением грудью, а другие касаются поддержания физического контакта с матерью. Одним из рефлексов, связанных с кормлением, является ориентировочный рефлекс. Впервые он приводится в действие, когда новорожденный малыш ощущает некоторую стимуляцию лица, особенно в области рта. Возбуждение заставляет его поднимать и опускать голову или совершать движения головой из стороны в сторону до тех пор, пока он не найдет материнский сосок. Обнаружив сосок, детеныш берет его в рот и тем самым запускает сосательный рефлекс (второй рефлекс, связанный с кормлением грудью). Третьим рефлексом, возможно, тоже связанным с грудным вскармливанием, является рефлекс карабканья. Необходимость этого рефлекса особенно очевидна, когда детеныш обезьяны находится около ноги матери и пытается вскарабкаться по ней, после чего в действие всту пает ориентировочный рефлекс. Карабканье по своей природе представляется скорее рефлексом, чем целенаправленным поведением, так как, согласно Харлоу: «Если новорожденного детеныша обезьяны поместить на проволочную наклонную плоскость, он будет карабкаться по проволоке вверх и даже дальше, так что если не поставить заграждения, он упадет на пол!» Очевидно, что это рефлекс, который отличает детеныша обезьяны от человеческого младенца. Младенец не обладает такой развитой способностью карабкаться и приобретает ее только спустя несколько лет.

Другим рефлексом, который не наблюдается у детей человека, является цеплятельный рефлекс, хотя его рудиментарные пережитки прослеживаются в ладонном «хватательном» рефлексе, присущем человеческим младенцам. Цеплятельный рефлекс проявляется в том, что детеныши обезьяны цепляются обеими руками и ногами за нижнюю часть тела матери. Этот рефлекс тоже играет ключевую роль для выживания детеныша, поскольку если бы не он, то руки матери почти все время были бы заняты тем, что прижимали детеныша к телу. В связи с тем, что руки нужны обезьянам, чтобы передвигаться, а в дикой природе группы обезьян иногда совершают миграции по несколько миль в день, то не будь у детенышей цеплятельного рефлекса, матери-обезьяны были бы лишены возможности держаться группами.