Чтение онлайн

Обсуждение Итак, о Боулби: в распоряжении этого ученого находились данные всех наблюдений, но для их расшифровки он мог руководствоваться только лишь психоаналитической теорией. Поэтому он начал создавать новую теорию, обратившись, в первую очередь, к проблемам этологии, литературных данных в отношении которых с каждым днем становилось все больше и больше. Этология основывается на предложенном Чарльзом Дарвином эволюционном механизме адаптации посредством естественного отбора. Этологи исследуют поведение отдельных особей, с тем чтобы выяснить, благоприятствует ли то или иное поведение животного выживанию вида во внешней среде. Поведение, которое в большей степени способствует адаптации вида к среде обитания, совершенствует вид в целом, а, кроме того, отдельные особи, принадлежащие к этому виду, получают больше шансов на выживание. Представляется само собой разумеющимся, что если поведение благотворно для вида, то гены, ответственные за реализацию этого поведения, с большей вероятностью передадутся следующему поколению особей, и что следующее поколение тоже будет реализовывать эту адаптивную модель поведения. Боулби считал, что у людей взаимоотношения между матерью и ребенком являются разновидностью адаптивного поведения. Он полагал, что эти взаимоотношения настолько сильны и настолько значимы для развития ребенка, что были заложены в ходе эволюционного процесса, чтобы способствовать выживанию вида. А почему бы и нет? Совсем незадолго до Боулби супруги Харлоу (см. главу 10) продемонстрировали огром ное значение взаимоотношений между детенышем макаки-резуса и его матерью для благополучия малыша. Почему бы этой закономерности не распространяться и на людей?

Заимствования из этологии

Во времена Боулби этология, как наука об эволюционно обусловленных адаптационных механизмах, присущих различным животным видам, была в большом фаворе. Этологи по всему миру публиковали статьи, в которых констатировали поведенческие проявления, многие из которых были совершенно поразительными. Нередко поведение животных казалось весьма необычным и экзотическим, но для реализовывающих его животных видов оно неизменно выполняло функцию адаптации. Боулби посчитал, что, возможно, из этологии можно заимствовать ряд гипотез о том, почему матери и их маленькие дети всегда стараются поддерживать такую тесную близость, как будто их связывает невидимый трос. Значительная часть книги Боулби изобилует примерами феноменов, заимствованных из этологии животного мира, которые, по его мнению, внесли определенный вклад в формирование столь тесной связи мать-младенец и у людей тоже.

Среда адаптивности. Одну из центральных этологических категорий, которую Боулби взял на вооружение, он назвал средой адаптивности. Термин «среда адаптивности» характеризует определенную среду обитания, которую та или иная система «выстроила» посредством естественного отбора для наиболее оптимального функционирования. В качестве «системы» может выступать любая совокупность объектов. Например, давайте представим какой-нибудь животный вид как систему. Возьмем, к примеру, радужную форель. Как система, радужная форель лучше всего функционирует в холодной пресной воде, температура которой колеблется в диапазоне от 7 до 25 градусов по Цельсию. Значительно хуже форели будет в теплых тропических водах или в соленой воде, независимо от температуры. И уж, конечно, весьма плачевным будет функционирование радужной форели в безводной среде, особенно на промасленной сковороде, стоящей на бивачном костре.

В качестве другого примера рассмотрим что-нибудь менее масштабное, чем целый животный вид. Возьмем, к примеру, биологическую систему, принадлежащую определенному виду: кар-диопульмональную (сердечно-легочную) систему человека. Задача кардиопульмональной системы заключается в том, чтобы экстрагировать кислород из внешней среды и снабжать им кро веносную систему. Человеческая кардиопульмональная система устроена таким образом, что лучше всего она работает в атмосферных условиях морского берега. По мере увеличения высоты над уровнем моря она работает все хуже из-за снижения содержания кислорода в воздухе. Именно в этом кроется одна из причин того, почему многие команды Национальной Футбольной Лиги опасаются играть с командой «Денвер Бронкос» на стадионе «Высокая Миля». Игроки этих команд бегают по полю туда-сюда, тяжело дыша, и при каждом удобном случае надевают на лицо кислородную маску. В противном случае у спортсменов может случиться приступ. В связи с тем, что на высоте около полутора километров над уровнем моря в атмосфере так мало кислорода, кардиопульмональная система не может работать в полную силу.

Хотя оптимальный уровень функционирования системы достигается в условиях ее среды адаптивности, с ходом времени среда адаптивности иногда претерпевает некоторые изменения. Эти изменения могут поставить под вопрос выживание системы. Порой изменения в среде носят временный характер, как, например, в случае, когда излюбленный гусями пруд пересыхает в результате длительной летней засухи. Однако зачастую в среде происходят необратимые изменения, причем в результате целенаправленной деятельности самого животного вида. Вероятно, именно человек стал причиной наиболее плачевных изменений собственной среды обитания. Внешняя среда, в которой человек живет сегодня, кардинально отличается от того мира, приспособление к которому составляло суть процесса эволюционирования. Например, ни одна из человеческих систем не способствует выживанию среди самолетов, поездов и автомобилей. Скорее, биологические и поведенческие системы, наличествующие у нас сегодня, эволюционировали, чтобы помочь нашим древним предкам выжить в мире, который, по нынешним меркам, показался бы нам чудовищно примитивным. Поэтому вы можете в полной мере оценить вопиющее несоответствие между нынешним этапом процесса эволюционирования человека как животного вида, целью которого было приспособиться к первобытной среде, и нынешней индустриализированной средой обитания человека, которую можно считать какой угодно, только не первобытной.

Кроме того, с этологической точки зрения представляется очевидным, что дети, выросшие сегодня, относительно слабо подготовлены к выживанию в современном обществе. Их внутренняя организация предназначена для того, чтобы обеспечить выживание в те времена и в тех обстоятельствах, где не было ни самолетов, ни поездов, ни автомобилей; где не было таких учреждений, как больницы и сиротские приюты; и где у них не было причин для длительного расставания с матерью. Боулби был совершенно уверен в том, что если нам и удастся постичь природу отношений между матерью и ребенком, то не с точки зрения современного общества. Боулби отмечает: «Единственным релевантным критерием, на основании которого можно судить об адаптивности поведенческого репертуара современного человека, является тот вклад, который он мог бы внести в выживание собственной популяции в первобытной среде, и способ его реализации». Соответственно, чтобы понять значимость отношений между матерью и ребенком для выживания сегодня, мы должны представить себе, каким образом они могли способствовать выживанию вида много тысяч лет назад. Протест, отчаяние и отчужденность детей, разлученных со своими матерями, по большей части, являются следствием несоответствия между подлинной биологической адаптивностью детей и реальностью современной среды обитания, в которой они находятся.

Идея системы интересовала Боулби настолько, насколько он мог применить ее к поведению детей. Таким образом, получалось, что речь идет о поведенческой системе. У Боулби были основания полагать, что внутри каждого ребенка функционирует система, удерживающая его вблизи матери. По крайней мере, последствия разлуки с матерью в ситуации, когда ребенка помещали в больничную палату, подтверждали это его предположение. Эту систему, при всей ее запутанности, он назвал системой привязанности.

Вынашивая эту идею, Боулби попытался собрать дополнительные данные в поддержку своей гипотезы о первобытной системе привязанности. Эти данные не только подтверждают идею о том, что система привязанности была «встроена» в детей еще в доисторические времена, поскольку помогала детям и человеческому роду в целом не выйти за грань выживания; возможно, они помогут дать объяснение таким реакциям, как протест, отчаяние и отчужденность, демонстрируемым детьми во время разлуки с матерями. Поскольку во взаимоотношениях между матерью и ребенком участвуют две стороны, то справедливо будет поставить два вопроса: (1) Какие факторы способствуют проявлению у ребенка врожденного, всепоглощающего желания быть рядом с матерью? (2) Какие факторы порождают у матери непреодолимое стремление быть рядом со своим ребенком? Боулби надеялся получить ответы на эти вопросы в этологических исследованиях, проводившихся на близких к человеку животных видах.

Импринтинг. Что касается особой врожденной привязанности человеческих детей к своим матерям, то одним из любимых понятий Боулби, заимствованным из этологии, стал импринтинг (запечатление). Возможно, импринтинг приобрел широкую известность благодаря исследованиям этолога Конрада Лоренца (Konrad Lorenz), посвященным изучению поведения гусят и утят. Лоренц обнаружил, что только что вылупившиеся из яиц гусята и утята сразу же останавливают внимание на ближайшем движущемся объекте, попадающем в поле их зрения. Вскоре они начинают следовать за ним по пятам, причем всеми силами стараются оказаться как можно ближе к нему. Если объект исчезает, они пытаются его найти или издают жалобные сигналы, призывая его вернуться. В этом заключается процесс импринтинга; в общих чертах можно сказать, что в психике или головном мозге гусенка или утенка происходит запечатление объекта желания.

В естественной среде обитания в роли запечатленного объекта практически всегда выступает мать — гусыня или утка, а сам процесс импринтинга в той или иной степени гарантирует, что птенец будет держаться матери. Но с легкой руки этологов-экспериментаторов мы знаем, что объектом импринтинга может быть не только мать-птица. Бывало, что эту роль исполняли мячик, собака и даже пара желтых носков этолога-исследователя. Хотя особенности запечатляемого объекта не имеют большого значения, существует целый ряд факторов естественного происхождения, катализирующих процесс импринтинга. В частности, запечатляемый объект должен быть определенного размера. В том случае, если объект будет слишком маленьким или слишком большим, то механизм импринтинга может не сработать. Кроме того, выраженность импринтинга напрямую связана с особенностями звуковых сигналов, издаваемых объектом, например, с кряканьем. Но после того как в психике новорожденного запечатлится тот или иной объект, маловероятно, что этот механизм повторится, и у гусенка или утенка запечатлится что-нибудь еще. Объекты, запечатление которых не состоялось, иногда даже вызывают страх, стоит им только слишком приблизиться к птенцам.

Значение импринтинга для успешной адаптации вида не вызывает сомнений. В естественной среде обитания он, в сущности, служит гарантом того, что дети будут находиться рядом с матерью. Возможно, вам даже доводилось видеть на берегу какого-нибудь пруда или озера знакомые следы гусят или утят. всем выводком следовавших за мамой. Оставаться рядом с матерью — значит придерживаться адаптивной линии поведения, так как это обеспечивает птенцу защиту от хищников и незваных гостей, которым мать может дать отпор. Мне это известно не понаслышке! Много раз бывало, что мне приходилось отражать нападки матери-гусыни, когда мой мяч улетал с площадки для гольфа и подкатывался слишком близко к тому месту, где она высиживала яйца.

Боулби считал, что импринтинг, безусловно, имеет место и в отношениях между матерью и ребенком. То есть не исключено, что у новорожденного ребенка происходит запечатление матери. Разумеется, птицы существенно отличаются от млекопитающих, особенно таких высокоразвитых, как люди. Скажем, новорожденный младенец не может сразу же встать и последовать за матерью. Поэтому применять понятие импринтинга к человеческим детям можно только с поправкой на то, что для его реализации должно пройти значительно больше времени, скажем, несколько месяцев. Но, несколько обобщая, можно провести немало параллелей между импринтингом у птиц и аналогичным поведением людей. Например, по прошествии нескольких месяцев после рождения младенцы начинают отдавать предпочтение одним объектам перед другими. Как правило, наиболее предпочтительным объектом становится мать. К тому же в ее отсутствие младенцы выказывают признаки страха, а иногда их может чрезвычайно сильно испугать появление незваных незнакомцев. Дети, не ограниченные в передвижениях, демонстрируют устойчивую тенденцию держаться поближе к матери, когда она рядом, и следовать за ней, когда она удаляется (чем вам не «дети на тросе»!).