Чтение онлайн

Однако вы можете превышать скорость, исходя из более высоких уровней моральных оправданий. Если, допустим, вы встречаетесь с родственниками своей жены в ресторане, но припаздываете, то можете превысить скорость, чтобы избежать ситуации, в которой ваша супруга испытывала бы замешательство по причине вашего отсутствия (стадия 3). Или вы могли бы превысить скорость, чтобы вовремя приехать на занятия, поскольку ваш наставник считает, что опоздание непростительно, и, в конце концов, поскольку «правило есть правило» (стадия 4). Практически единственный вариант ситуации, в которой вы можете превысить скорость, исходя из высших уровней нравственного развития, — это ситуации, аналогичные той, когда в больницу необходимо вовремя доставить беременную женщину, чтобы она могла родить. В данном примере ваше обоснование состояло бы в том, что правила дорожного движения не создавались в расчете на ситуации экстренной необходимости транспортировки и поэтому иногда вполне возможно нарушить закон. Подобное рассуждение обнаруживает принадлежность к стадии 5.

Но даже если вы всегда придерживаетесь скоростных ограничений, это еще не говорит о вашем нравственном величии и могуществе. Ваш уровень нравственности в следовании букве закона, также как и в случае с нарушением закона, зависит от выносимых вами суждений. Если вы подчиняетесь закону, поскольку не хотите быть оштрафованным, то вы находитесь на стадии 1: избежание наказания. Если вы ездите со скоростью 88 км/ч, поскольку таков закон, то вы находитесь на стадии 4: ориентация на закон-и-порядок. Вы находились бы на наивысших уровнях морального развития, если бы не превышали уста-4 новленную правилами скорость, исходя из своей веры в то, что правила дорожного движения были установлены обществом по вполне благоразумным причинам. Например, идея установки скоростных ограничений до 40 км/ч в спальных районах города всегда казалась мне привлекательной. На такой скорости у вас есть все возможности вовремя остановиться, увидев выкатившийся на проезжую часть баскетбольный мяч, так как известно, что вслед за ним на проезжую часть может выскочить ребенок.

Возможно, сейчас вы думаете над тем, зачем я потратил несколько последних абзацев на разговор о каком-то парне по имени Колберг и о его теории морального развития, в то время как, предположительно, данная глава должна была быть посвящена некоей Кэрол Гиллиган и женской психологии! Ответ состоит в том, что невозможно на самом деле понять теорию Гиллиган, е зная определенных вещей о теории Колберга. Хотя Гиллиган и являлась студенткой Колберга, она столь яростно выступала против его теории морального развития, что все закончилось созданием ею собственной теории. Поэтому для того чтобы попять, от чего отталкивалась Гиллиган, сначала вам необходимЪ понять ту интеллектуальную обстановку, против которой она подняла мятеж. Именно против этой обстановки, в частности, й против сообщества детских психологов, в целом, она подняла революцию, опубликовав в 1982 году свою книгу «С другой точки зрения» (In a Different Voice) (занявшую 10 место в списке самых революционных работ).

Больше всего в теории Колберга Гиллиган раздражало то, что в ней, как и, преимущественно, во всей традиционной психологии, ведущее положение занимали исследования, проводимые исключительно на мальчиках и мужчинах. Это как если бы мальчики и мужчины были стандартом, планкой, на которую необходимо равняться, и любое отклонение считалось исключением. По мнению Гиллиган, результатом игнорирования девочек и женщин явилось то, что в основе большинства теорий о человеческой природе лежали взгляды мужчин. Данная жалоба применима к таким популярным теориям, как теория Пиаже, и таким старым, как теория Зигмунда Фрейда. Если вы помните, то главное утверждение Фрейда сводилось к тому, что личностное развитие основано, главным образом, на признании мальчиком того, что 1) у него есть пенис; 2) и что он хочет его использовать. В теории Фрейда девочки по определению были ущербными, поскольку у них отсутствовал пенис. На самом деле, как он считал, девочки проводят свою жизнь в попытках заполучить отсутствующий пенис. Такую мотивацию он назвал «завистью к пенису». Очевидно, что если «нормальное» личностное развитие основано на открытии и целенаправленном использовании собственного пениса, то тогда половина человечества просто обязана иметь серьезное личностное расстройство! Не кажется ли вам это предубеждением?

Первые главы своей книги Гиллиган посвятила краткому обзору истории психологии, чтобы показать, как психология систематически не обращала внимания на взгляды и мнения женщин. Гиллиган предлагает действительно убедительные примеры. Среди прочих она называет имена Фрейда и Пиаже. Но большая часть ее критики обращена на теорию Колберга. На протяжении оставшихся глав она оперирует данными, как мечом, при помощи которого высекает альтернативу традиционному мужскому взгляду на сферу морали. Хотя, возможно, вы поддались бы искушению и подумали что альтернативой мужскому взгляду является женский взгляд но Гиллиган тут же замечает, что подобное сверхобобщение был0 бы преждевременным. Описываемый ею альтернативный взгляд может быть, несомненно, типичным для женщин способом получения знаний об окружающем мире, но мужчины также способны пользоваться им. Таким образом, вместо того чтобы фокусировать внимание на отдельных нравственных качествах мужчин и женщин, она предлагает подумать о двух подходах, один из которых формулируется в терминах этики заботы, а другой — этики справедливости. Этика справедливости была описана в теории Колберга, это та ее разновидность, которая применима, главным образом, к мальчикам и мужчинам. Но, по мнению Гиллиган, этика заботы столь же важна и обоснованна, как и этика справедливости. К сожалению, никем так и не была разработана теория развития, уточняющая, каким образом нравственность могла бы основываться на этике заботы. Поэтому целью книги Гиллиган была обрисовка лишь общего контура.

Введение Гиллиган начинает свою книгу со следующих строк: «Вот уже более десяти лет я выслушиваю людей, говорящих о нравственности и о себе. Где-то посередине этого пути я начала улавливать различие в их голосах, заметила существование двух способов рассказа о проблемах нравственности, двух способов описания взаимоотношений между собой и другими людьми... На общем фоне психологических описаний обретения самоидентичности и морального развития, о которых я читала и которые изучала на протяжении ряда лет, стали выделяться женские голоса, звучавшие по-иному. Именно тогда я начала подмечать повторяющиеся проблемы в интерпретации женского развития и связывать эти проблемы с неоднократным исключением женщин из критического анализа теоретических построений в области психологических исследований».

Данные для построения собственной теории Гиллиган получила из трех разных исследований. В «исследовании студентов колледжа» приняло участие 25 студентов и студенток-второкурсниц, отобранных в случайном порядке среди тех, кто записался на курс, посвященный проблеме нравственного и политического выбора. Этих студентов проинтервьюировали дважды: первый раз, когда они были выпускниками, а второй — по прошествии й лет после выпуска. Однако Гиллиган обратила внимание ^аК#се и на то, что среди 20 студентов, начавших, но бросивших анный курс, 16 были женщинами. Такое диспропорциональное геНдерное различие столь сильно бросалось в глаза, что Гиллиган вступила в контакт и проинтервьюировала и этих женщин.

«Исследование решения об аборте» было основано на результатах интервью с участием 29 женщин в возрасте от 15 до 33 лет. Все женщины были беременны и подумывали об аборте, к Гиллиган они были направлены службами при женских консультациях и абортариях. Гиллиган собрала в ходе интервью полную информацию по 24 из 29 женщин, 21 женщина была проинтервьюирована еще раз по прошествии года после того, как выбор был сделан.

И, наконец, «исследование прав и обязанностей» состояло из интервью, взятых у людей обоего пола, входящих в 9 возрастных групп: 6-9, И, 15, 19, 22, 25-27, 35, 45 и 60 лет. В каждой возрастной группе было по 8 мужчин и по 8 женщин, соответственно, общее количество участников равнялось 144. По два человека того и другого пола из каждой возрастной группы участвовали также в более интенсивном процессе интервьюирования. Хочу пояснить, что Гиллиган не интервьюировала одних и тех же людей по мере достижения ими определенного возраста. На это понадобилось бы более пятидесяти лет! Вместо этого Гиллиган проинтервьюировала разных людей, входящих в вышеуказанные возрастные группы. Такой подход носит название попе-речно-срезового.

Отличительной особенностью всех трех исследований было то, что Гиллиган использовала методику интервью для сбора данных. Процедура исследования была построена так, что сначала автор предлагала всем участникам интервью один и тот же стандартизованный набор вопросов. Однако в ходе интервью Гиллиган на месте придумывала и задавала дополнительные вопросы, которые могли бы помочь подобраться к какому-либо интересному явлению, вскрывшемуся после ответа участника на ранее заданный вопрос. Общая цель, с которой задавались вопросы, состояла в изучении понимания людьми самих себя и собственной нравственности. Дополнительные вопросы задавались из-за необходимости глубже вникнуть в линию рассуждений и логику каждого отдельного человека для того, чтобы определить их отношение к самим себе и собственной нравственности.

Хотя в основе книги Гиллиган лежат результаты трех проведенных ею исследований, но все они описаны очень неподробно. Чтобы у вас сформировалось представление о том, какие методики она использовала в своей работе, я сфокусирую виц. мание на описании исследования, считающегося самым известным из трех — ее исследования решения об аборте. Однако чтобы мое изложение было подробным, мне необходимо выйти за рамки опубликованной Гиллиган в 1982 году книги и обратиться к более ранней главе, содержащей данные по исследованию решения об аборте. Эта глава была опубликована в 1980 году в соавторстве с Мэри Филд Бэленки (Mary Field Belenky). Метод