Чтение онлайн

У Гиллиган же было несколько иное видение наивысшего уровня. Когда женщины в исследовании Гиллиган достигали своего третьего уровня, они приходили к пониманию того, что пренебрегали собой и даже в некотором смысле утратили себя, играя роль тех, кто оберегает и защищает других. Размышляя дальше, они начинали понимать, что в своей жизни они тесно связаны с другими людьми, и что, пренебрегая собой, они причиняют вред не только себе, но и другим. При достижении третьего уровня у них формировалось новое понимание взаимосвязей, существующих между ними и важными в их жизни людьми. Фокус внимания смещался с заботы лишь о себе или лишь о других на заботу об отношениях. Но во всех случаях приоритетными оставались отношения со значимыми другими. Абстрактные принципы справедливости были намного менее значимыми. Ответ студентки колледжа (не принимавшей участие в исследовании решения об аборте) служит иллюстрацией данного положения. На вопрос «Зачем быть нравственным?» она ответила: Мой основной принцип состоит в том, чтобы не причинять вреда другим людям, покуда вы не выступаете против собственной совести и покуда остаетесь верны себе... Существует так много нравственных дилемм, таких как аборт, убийство, воровство, моногамия. Если возникают спорные вопросы наподобие только что упомянутых, я всегда говорю, что решение должно быть принято самим человеком. Именно он должен принять решение и затем поступить по совести. Нравственных абсолютов не существует. Законы — это прагматичные инструменты, но они не являются абсолютами. Жизнеспособное общество не может все время делать исключения, но вот лично я.... Боюсь, что в один прекрасный день в отношениях со своим парнем я стану инициатором большого кризиса, и кому-то будет больно, причем ему будет больнее, чем мне. Я чувствую, что обязана не причинять ему боль, но, кроме того, обязана также не лгать. Я не знаю, возможно ли одновременно не лгать и не причинять боль.

Обсуждение Гиллиган подытоживает различия между женской моралью, которая чаще всего базируется на этике заботы, и мужской, которая чаще всего базируется на этике справедливости, следующим образом: «Моральный императив, постоянно всплывающий в интервью с женщинами, — это обязанность заботиться, обязанность распознавать и смягчать "реальные и осознаваемые проблемы" нашего мира. Для мужчин же нравственный императив проявляется скорее в качестве обязанности уважать права других людей и, таким образом, оберегать от нарушений право на жизнь и самореализацию. Женское стремление к заботе имеет отношение скорее к самокритике, нежели к самозащите, в то время как мужчины изначально воспринимают долг перед другими людьми негативно в терминах невмешательства... При развитии постконвенционального понимания женщины начинают считать, что насилие неотъемлемо от неравенства, в то время как мужчины начинают думать, что ограничения понятия справедливости плохо различимы по причине отличий в человеческой жизни».

Уф! Кое-что требуется разжевать. Позвольте мне упростить одну из этих идей. Речь здесь идет о такой мысли Гиллиган: по-видимому, у мужчин конечной нравственной целью является защита определенных фундаментальных прав. Под фундаментальными правами понимается то, что идет в ногу с правами на жизнь, свободу и поиски счастья. То, что оказывается на пути реализации данных прав, носит название «несправедливости». Мужчины с высокими уровнями морали так ценят эти принципы, что могут даже отдать им приоритет перед отношениями с родителями, с женами или с собственными детьми. Женщины же, напротив, считают, что значимые и глубокие личные отношения имеют большую ценность, нежели абстрактные, индивидуалистические принципы. Для женщин несправедливость обретает форму чего-то, что угрожает святости отношений. В отличие от мужчин, чья озабоченность этими абстрактными принципами может иметь, а может и не иметь какую-либо связь с конкретной жизненной ситуацией, женщины практически всегда сосредоточены исключительно на ситуациях реальной жизни. В то время как женщины заняты тем, что пытаются смягчить перенесенные человеком травмы и насилие, имевшие место в условиях реальной жизни, мужчины более склонны к тому, чтобы, прежде всего, начать осуждать тот принцип или правило, которое привело к травме и насилию.

И пока я пишу эти слова, Америку все еще потряхивает после серии ужасных террористических актов, произошедших 11 сентября. С тех пор страна стала постоянным свидетелем транслируемых через СМИ изображений разрушений, возникших в результате угона четырех пассажирских самолетов и намеренного нацеливания их на Пентагон и два здания Центра Мировой Торговли. Более 2 ООО человек, находившихся внутри этих зданий, погибли. Тогда я предложил студентам отвести предназначенное для занятия время на разговор о том, что вообще они думают по поводу произошедших терактов. Тендерные различия, обнаруженные в обсуждении, были просто поразительны! Практически все без исключения мужчины хотели отправиться в Афганистан и «разбомбить» его. А практически все без исключения женщины полагали, что бомбить все подряд бессмысленно, и что это только лишь ухудшило бы положение дел.

Мужчины приводили аргументы, исходя из принципа справедливости. Теракты, обрушившиеся на добропорядочных граждан США, были расценены ими как абсолютное нарушение наших прав на жизнь, свободу и поиски счастья. Мужчин мало заботило то, сколько жизней могло бы быть потеряно в результате любой контратаки, предпринятой Соединенными Штатами. Многие мужчины выразили даже заинтересованность в том, чтобы присоединиться к военным и участвовать в акте возмездия. Женщины, присутствовавшие на занятии, выразили абсолютно ДРУгое настроение. Они определили трагедию не как нарушение абстрактных принципов и прав, а как нарушение святости человеческих отношений. Они выступили против какой бы то нн было контратаки со стороны Америки, атаки, которая, на их взгляд, привела бы лишь к еще большему числу смертей, причинила бы еще больший эмоциональный вред, но, очевидно, не была бы концом всей истории. Женщины также были крайне взволнованы возможностью потерять своих друзей, ушедших воевать, но не только потому, что их друзья могли бы умереть на войне, а по более общей причине: потому что их друзьям нужно было бы уезжать.

Мораль истории такова: то, как нравственные суждения выносятся женщинами, и то, как они выносятся мужчинами, имеет свои отличительные особенности. В то время как мужчины обнаруживают склонность верить в то, что абстрактные моральные принципы превосходят специфику любой ситуации, женщины фокусируют внимание на специфике отношений в тех ситуациях, о которых они размышляют. Но помните о том, что Гиллиган не говорила, будто женские представления о нравственности лучше или хуже мужских. Они просто различны. Но, по-видимому, о схеме Колберга нельзя сказать то же самое. Создавая свою первоначальную систему классификации морального развития, он опирался на ответы мужчин на гипотетические дилеммы. Создается впечатление, что ни ему, ни, возможно, кому-либо другому из множества ученых, занимавшихся доработкой его теории, не пришла в голову мысль: то, что применимо к мужчинам, может быть неприменимо в равной степени к женщинам. На самом деле, Гиллиган на страницах своей книги не раз отмечала, что многие участницы исследования, выносившие суждения, исходя из высоких уровней морального развития с использованием этики заботы, в рамках этики справедливости были бы определены на более низкий уровень, соответствующий стадии 3 по схеме Колберга. Таким образом, складывается впечатление, что шкала Колберга недооценивает способности женщин к моральному рассуждению. Поэтому если бы Гиллиган поставила этику заботы на первое место, а этику справедливости — на второе, ее нельзя было бы винить в том, что Колберг неправильно расставил акценты, заставив ее, вследствие этого, столь сильно вспылить. Тут все дело в том, что у вас могут появиться проблемы, если вы будете пытаться оценивать нравственность одного пола глазами (или шкалой измерений) другого. Просто эти вещи нельзя ни смешивать, ни противопоставлять друг другу. Выводы

Гиллиган произвела революцию в детской психологии, поскольку она открыла нам глаза на то, что женщины могут не следовать тому же самому пути развития морали, что и мужчины. Еще более важным является то, что ее работа вынудила нас заметить актуальность проблемы существования гендерно-деформиро-ванных выборок в психологических исследованиях. Теории развития, построенные на основе выборок, состоящих из мужчин, обрисовывают лишь половину картины. Предложив собственную теорию, созданную на основе историй из жизни, рассказанных женщинами, Гиллиган помогла увидеть всю картину целиком. Она подарила детской психологии новое видение и новое понимание пути нравственного развития женщин.

Важно и то, что влияние Гиллиган вышло за пределы области морального развития. Ее работа послужила большим вкладом в изучение роли тендерных различий в нравственном становлении. Последовав за волной, поднятой Гиллиган, Мэри Филд Бэленки с соавторами опубликовала в 1986 году книгу, в которой представлены данные, свидетельствующие, что мышление девочек и женщин имеет свой путь развития, отличный от пути развития мышления мальчиков и мужчин. В этой книге «Женские пути познания:развитие своего "я", собственного мнения и разума» («Women's Waysof Knowing: The Development of Self, Voice and Mind»), написанной в стиле Гиллиган, приведены сведения о ряде переходных моментов в развитии мышления, через которые проходят девочки-подростки по мере того, как они знакомятся с окружающим миром и превращаются во взрослых женщин. Как и в случае с работой Гиллиган, книга «Женские пути познания» была написана в качестве ответа, в данном случае — на теорию Уильяма Перри (William Perry) о позднеподростко-вом когнитивном развитии, созданную автором на основе изучения, преимущественно, мальчиков.

Критические замечания о теории Гиллиган

Хотя Гиллиган сыграла важную роль в том, что касается рисования новой картины американского психологического ландшафта, но ее работа спровоцировала также и бурю споров. Споры возникают на двух уровнях. С точки зрения более общего уровня, многие ученые отнеслись с подозрением к научной обоснованности громких заявлений, сделанных исключительно на базе данных интервью. Одна из самых явных проблем использования любой процедуры интервью заключается в том, что данные интервью легко поддаются искажению при интерпретации. дриводится следующий аргумент: если вы ожидаете что-то найти, неважно даже, что именно, то вы можете это найти, обратившись к использованию процедуры интервью. Но даже если техники интервью были применены Гиллиган без каких-либо искажений, ее теорию все равно бы критиковали за то, что она построена на основе столь маленькой выборки. Например, в отношении исследования решения об аборте Гиллиган критиковали за то, что она делала широкомасштабные обобщения о моральных особенностях всех женщин, исходя из данных, полученных лишь на выборке из 24 женщин; даже несмотря на то, что это были женщины, оказавшиеся в весьма необычной ситуации, в которой им требовалось решить, делать им аборт или нет.

Но в свою защиту Гиллиган провела ряд других исследований с участием женщин, которые не были беременны, и, соответственно, не подумывали об аборте. И в защиту своих маленьких выборок она пишет: «Чтобы показать, что существует мнение, отличное от мнений, представленных психологами, мне нужен лишь один пример (дополнительный курсив) — одно мнение, не вписывающееся в рамки существующих схем интерпретации. Чтобы показать, что общие темы пронизывают представления женщин о самих себе и о нравственности, мне нужна серия примеров. Противопоставляя представления женщин о самих себе и о морали тем представлениям, которые содержатся в психологических теориях, я допускаю, что психологическая литература наполнена мнениями мужчин, иллюстрирующими мужской опыт. Поэтому, выслушивая женщин, я стремилась отделить описания их опыта от стандартных форм психологической интерпретации и основываться на глубоком текстуальном анализе языка и логики для того, чтобы определить параметры женского мышления».

Кроме того, критика была порождена также тем, что в ходе ряда исследований не удалось обнаружить половых различий в отношении вынесения моральных суждений. Например, в ходе одного исследования авторы (Friedman, Robinson & Friedman) серьезно подорвали основы теории Гиллиган. Они пришли к следующему выводу: «(Наши) результаты показали, что ни тендерные, ни поло-дифференцированные личностные свойства не имеют достоверной связи с тем, моральные суждения какого типа выносятся человеком. Маловероятно, что составляющие, основанные на двух параметрах, выведенных из теории Гиллиган, различаются между собой больше, чем если бы это было обусловлено чем-то помимо влияния, оказываемого полом. Лишь несколько из 48 индивидуальных вопросов (использованных для измерения моральных суждений) обнаружили суще-