Чтение онлайн

Я встал и, не привлекая внимания, подошел к Владимиру.

— Посмотрите, там, под лавкой, — тихо сказал я, кивнув в сторону камеры.

Он мельком глянул, его зрачки на долю секунды сузились. Он посмотрел на шерсть, потом на следы.

Тем временем в участке началась настоящая свистопляска. Капитан, красный как рак, метался по коридору, раздавая приказы.

— Код красный! — орал он в рацию. — Уголовный розыск на уши! Все патрули в ружье! Перекрыть вокзалы, аэропорты! Мне нужны эти двое! Живыми или мертвыми! Желательно, мертвыми!

Вокруг забегали запуганные лейтенанты, роняя папки и сталкиваясь друг с другом. Дежурный сержант судорожно пытался позвонить по трем телефонам сразу. Проститутки, пользуясь суматохой, пытались стащить со стола пачку сигарет С зажигалками. Начался хаос.

Ну, а нам в этой кутерьме снова лишь сказали, что позвонят. Капитан, уже на бегу, пролетая мимо нас, на секунду остановился.

— Не знаете случайно, куда они могли пойти? Может, есть какие-то норы, логова?

Мы лишь пожали плечами. Потому что мы были без понятия. Но теперь я точно знал одно: мы имеем дело не с сектантами. И полиция здесь была бессильна, как ребенок с водяным пистолетом против танка.

— Все, — сказал Владимир, когда мы вышли из участка. — Хватит играть по их правилам. Едем в Останкино.

Пока мы мчали по ночному городу, он сделал несколько звонков. Говорил он тихо, отрывисто, на каком-то незнакомом мне языке.

— Я направил своих знакомых через «Связи» проверить телестудию, — пояснил он, убирая телефон. — Может, там сейчас животные какие снимаются. Например, енот.

Через десять минут телефон снова зазвонил.

— Олень, — коротко сказал Владимир, выслушав собеседника. — Съемки передачи «В мире животных» или что-то в этом роде. Программа собирает огромное количество просмотров. Идем туда.

Мы прибыли в телецентр. Благодаря «Связям» Владимира нас пропустили без лишних вопросов, как VIP-гостей, которые пришли посмотреть на шоу вживую. Телестудия внутри оказалась совершенно не такой, как я ее себе представлял. Никакого глянца и волшебства. Это был грязный, прокуренный муравейник. В коридорах, заваленных какими-то картонными декорациями и мотками проводов, стояли уставшие, помятые люди. Гримеры с сигаретами в зубах матерились на осветителей. Полуголые танцовщицы, дрожа от холода, пили коньяк прямо из горла. Кто-то блевал в углу. Моя картина мира, где телевидение было чем-то волшебным и недосягаемым, посыпалась, как старая штукатурка. Кто бы мог подумать, что в шоу-бизнесе так гадко. Хотелось помыться железной щеткой после этого.

Нас встретила менеджер, женщина лет сорока с хищной улыбкой и взглядом, который, казалось, оценивал, сколько можно с нас содрать.

— О, Владимир Сергеевич! Какая честь! Проходите, проходите! — защебетала она, повиснув на его руке. — Мы так рады вас видеть!

Она провела нас в зрительный зал, попутно рассказывая, какая у них замечательная программа. На сцене, среди декораций, изображавших лес и сделанных, казалось, из картона и крашеной ваты, суетились рабочие. Все это выглядело жалко, как школьный спектакль. Но я знал, что на экране, после монтажа и спецэффектов, это будет выглядеть просто бомбой для телезрителей.

Мы заняли места. Началось шоу. Ведущий с натянутой улыбкой рассказывал что-то о дикой природе, а затем на сцену вывели его. Оленя. Красивое, мощное животное с ветвистыми рогами. И тут я увидел, как он опешил. Его взгляд метнулся в нашу сторону, он замер, нервно прядая ушами. Видать, не любят животные новых людей и публичное внимание, даже если они кинозвезды.

На площадке началась паника. Олень взбесился. Он захрапел, ударил копытом, и картонный лес разлетелся в щепки. Зрители завизжали, повскакивали с мест. Ведущий, потеряв свою улыбку, с испуганным писком запрыгнул на операторский кран. Дрессировщики, двое мужиков с лицами пропитых алкоголиков, пытались его успокоить, махали руками, что-то кричали. Но попытка усмирить зверя оказалась плачевной. Олень взбрыкнул, отшвырнув одного из них в сторону, и рванул прочь из студии, сшибая на своем пути камеры и осветительные приборы. Он выбежал в коридор и двинулся, по всей видимости, в сторону Останкинского парка, к башне.

Сегодняшний день определенно пошел к черту. Хотя, судя по невозмутимым лицам некоторых работников, телеканалу было не привыкать к такому.

— Либо злоумышленник здесь, в этой студии, и олень его учуял, — сказал я Владимиру, пока вокруг бегали и орали люди. — Либо этот олень ведет нас прямо в логово. Если, конечно, он тупой как пробка. В чем я сильно сомневаюсь.

— Я за ним! — крикнул Егор и, как уж, протиснувшись сквозь обезумевшую толпу, рванул к выходу. Через секунду я услышал визг шин — он прыгнул в нашу машину и помчал следом, наверняка сдерживаясь, чтобы не оборвать этому рогатому рога.

Я остался в телестудии вместе с Владимиром. Мы общались с людьми, актерами, пытались собрать информацию. Все были удивлены, твердили в один голос, что такое в первый раз. Скандал, резонанс, и бла-бла-бла. К нам подошел тот самый менеджер, который нас встречал, и снова защебетал:

— Владимир Сергеевич, какой кошмар! Простите за этот инцидент! Пройдемте в комнату отдыха, я принесу вам… коньяку. Успокоить нервы.

Один из режиссеров, высокий, худощавый мужчина с усталыми глазами, провел нас в эту комнату. Я заметил в нем черты, как у Владимира. Такой же бледный, с тонкими, аристократическими пальцами, и в руке он держал стакан с темно-красной жидкостью. «Томатный сок, — тут же подсказал мой мозг. — Просто совпадение». Ну да, или вино. Или кровь. Неважно. Его движения были плавными, а когда он улыбнулся, я на долю секунды увидел, что его клыки чуть длиннее, чем у обычных людей.

Мы зашли первыми, и за нами с тяжелым, металлическим щелчком захлопнулась дверь. Черт побери. Подстава. Мы в ловушке. Я дернул ручку — заперто. Окно было, но высота слишком большая для прыжка, а пожарная лестница на другом конце коридора.

Из-за двери послышался голос менеджера.

— Сидите тихо, господа. Скоро за вами придут.

— Это что такое?! — взревел Владимир. Его голос изменился, стал ниже, глуше. — Я хотел посмотреть на оленя, а он озверел! Я закрою вашу шарашкину контору! Вы у меня по судам затаскаетесь!

Но ответа не последовало. Только удаляющиеся шаги.

— Что ж делать? Выбивать дверь? — спросил я, разминая плечи.

Мы попытались. Я налетел на нее с разбегу, как учили в армии. Результат — отбитое плечо и звук, будто я ударил по наковальне. Владимир тоже приложился. Он бил не так бездумно, как я, а короткими, точными ударами в область замка. Но сколько бы мы ни бились, она не поддавалась. Железная, просто обшитая шпоном под дерево. Зараза, хрен пробьешь.

— И зачем такие звуконепроницаемые двери делать между комнатами? — пропыхтел я, отступая и потирая ушибленное плечо. — Тут что, оргии устраивают?

— Чтобы нас, как дураков, посадить, чтобы не мешали, — спокойно ответил Владимир, даже не запыхавшись.

Мы пытались вырваться. Я ковырял замок скрепкой от папки с бумагами. Владимир пытался оторвать дверную ручку. Стены — бетон. Зараза. Через какое-то время мы выбились из сил и просто сели за столик в центре комнаты, как два провинившихся школьника, которых заперли в кабинете директора.

— Ну, тут не так плохо, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Вода есть, печенье «Юбилейное», кофеварка. В целом, пойдет. Не подвал с крысами, и на том спасибо. Можно сказать, VIP-камера.