Чтение онлайн

План родился внезапно, как вспышка света во тьме. Она согласится поделиться ядом, подпустит его ближе, позволит поверить в свою покорность. А потом… Если сможет забрать силу создателя, то станет непобедимой. Вернёт себе честь и трон, выберется отсюда. А дома сама будет решать, с кем разделить свой яд.

Чешуя вибрировала от предвкушения, в багровых глазах плясали огоньки безумной надежды. Совсем немного подождать… И она покажет этому человеку, что значит играть с королевой!

Пока шёл, уши горели так, словно кто-то не просто хотел, а жаждал со мной пообщаться. Хмыкнул: желающих много, особенно после сегодняшних событий. На территорию зашёл с нарочито беззаботной улыбкой, чтобы Витас, который уже нёсся через двор, не отчитал отряд, обязанный меня сопровождать.

— Господин! — поклонился Лейпниш, его лицо выражало смесь облегчения и возмущения. — Почему вы не следуете здравому смыслу и безопасности? В такое время и без охраны!

— И я рад тебя видеть, — хлопнул его по плечу, чувствуя, как напряжены мышцы.

Не рассказывать же, что заметил тень на территории. Эта тварь, прислужник императора, никуда не делась — ждала момент для нападения, и я намеренно увёл её подальше от людей.

Мысли тут же предательски вернулись к Аму: «Как он там?» Интересно, Королева уже осознала, во что ввязалась? Пусть теперь помучается с этим косолапым недоразумением…

— Слушай, нужно отправить толковых людей контролировать добычу кристаллов, — перевёл тему, оглядывая оживлённую территорию. — Количество, качество, документация… Потом забирать мою долю, но всё строго по бумагам.

— Сейчас найду самых надёжных и организую, — кивнул мужик, доставая свой потрёпанный блокнот.

— У нас всё спокойно? — уточнил я, наблюдая за снующими туда-сюда работниками.

— Да, новые люди прибыли, я раздал рекомендации согласно вашим указаниям. Медведь занимается первым инструктажем — пугает их историями о тварях и проверяет характер. Осталось только принять клятвы верности и крови.

— Ну пойдём, не хочу растягивать задачи, — направился к группе новоприбывших, собравшихся у тренировочной площадки.

Фёдор старался вовсю. Нагонял жути на новичков так, что даже мне хотелось усмехнуться. Басил неестественно низким голосом, словно генерал перед решающей битвой, не меньше. Угрожал всеми карами небесными, обещал такие тренировки, что мать родная не узнает. А люди почему-то всё равно смотрели только на меня — оценивающе, с любопытством, а кто-то и со страхом.

Формальности с клятвами растянулись на два часа. Каждого нужно было проверить, объяснить суть обязательств. Старые бойцы разбирали новичков, следуя привычной схеме: в каждом домике опытный и новый. Назначили ответственных за группы, и теперь эти самые группы уже гоняли на первой тренировке.

Я с трудом подавил зевок, усталость накатывала волнами. Бросил тоскливый взгляд на особняк. Сейчас бы поесть, смыть с себя грязь и кровь… Может, даже навестить моих жён? После такого дня они наверняка найдут способ поднять настроение…

— Павел Александрович, — голос Витаса выдернул из приятных мечтаний.

— Что? — повернулся к нему, отмечая, как побледнело его лицо.

— Там… — Лейпниш замялся, нервно теребя край своего кителя. — Это…

— Конструктив — твой конёк! Тебе ещё не говорили об этом? — попытался разрядить обстановку.

— Там… ваш… дедушка с Елизаветой! — выпалил Витас на одном дыхании, будто боялся, что не сможет договорить. — И они… требуют, чтобы их впустили. Говорят, что это их земля.

Я приложил пальцы к переносице, пытаясь унять усталость. Внутри всё скрутило от слов Витаса. Только этого мне сейчас не хватало!

— Какого демона они тут забыли? — процедил сквозь зубы. — Рановато что-то. Жора говорил, у нас есть две недели.

Витас заметно напрягся, его руки машинально проверили оружие:

— Что прикажете делать, господин?

Я дёрнул щекой. Подняться к себе, отмыться, поесть и выспаться — всё теперь откладывается. Тяжело выдохнул:

— Собирай всех. Даже новичков. Пусть сразу видят, как мы решаем… деликатные вопросы.

Лейпниш коротко кивнул и умчался раздавать приказы. Через несколько минут территория напоминала встревоженный улей. Охотники выстраивались ровными рядами, держа оружие. Новички жались к опытным бойцам, настороженно поглядывая по сторонам.

Две недостроенные вышки пока пустовали, пулемёты туда ещё не успели установить. Зато остальные стволы уже смотрели в сторону ворот. Медленно прошёл через строй своей маленькой армии, каждым шагом давая понять: здесь командую я и только я.

Возле ограды остановился, разглядывая чёрную машину за воротами. Кивнул Витасу, и тот приоткрыл створку, позволяя мне выйти.

Дверца автомобиля медленно отворилась. Ярослав Афанасьевич выбрался наружу, и я едва удержался от гримасы. Старик осунулся, под глазами залегли глубокие тени. Морщины превратились в борозды, словно кто-то изрезал его лицо. Даже когда я застал его умирающим от яда, дед выглядел лучше.

— Стой там, — холодно бросил, когда он сделал шаг вперёд.

Ярослав Афанасьевич растянул губы в улыбке:

— Что же ты, внучок? Не рад видеть дедушку?

— Нет. Зачем пожаловал?

— Как зачем? — старик развёл руками. — Я Ярослав Афанасьевич Магинский. Это мой род, моя территория.

— Твой род? — усмехнулся я. — А как же та сука, которая приехала с тобой? Ты сам всё бросил, передал мне право правления и выбрал её. Так что можешь не переживать… Твоего здесь больше ничего нет.

— Вот как ты заговорил, да? — Ярослав Афанасьевич улыбнулся, но эта улыбка не затронула глаза. Они остались такими же холодными и пустыми. — Думаешь, что избавишься от меня? Когда я могу рассказать столько интересного о нашем роде… и лично о тебе.

Его голос осип, словно старик давно не разговаривал. Кожа на руках покрылась старческими пятнами. Создавалось впечатление, будто он постарел лет на десять за несколько месяцев.

— Ну так давай, рассказывай, — я скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что мне плевать на его угрозы. — Думаешь, этим меня напугаешь? Нет. Ты знаешь, сколько говна я разгрёб, оставленного тобой? После того, как ты свалил со своей сукой, — я намеренно не церемонился, чувствуя, как внутри закипает злость. — И сейчас ты приходишь, когда всё готово, и говоришь, что это твой род? Губу закатай, старичок.