Чтение онлайн

За моей грубостью скрывалась стратегия: выбить его из колеи. Старый Магинский уже бы на меня напал, а после этих слов он никак не реагирует. Значит, в нём ничего не осталось от того старика и им управляют. Что ж… Так даже лучше и проще будет избавить его от мучений.

— Зря, Павел Александрович, зря, — старик покачал головой, проводя ладонью по седым волосам. — Ведь как только император узнает, кто такие Магинские на самом деле, ты не сможешь спрятаться в нашей стране.

— И ты тоже, — парировал я. — И дура твоя.

Отметил, как дёрнулся уголок его глаза. Значит, задел за живое, когда сказал про Елизавету.

— Ну, я найду, как с этим разобраться, — Ярослав Афанасьевич прищурился, губы растянулись в хищной улыбке. — Слышал, нашли всё-таки большую жилу. А ведь я знал, знал, что она есть! Но не было сил и ресурсов, чтобы полностью разработать.

Он говорил, а его руки мелко дрожали — признак физического истощения, который не скрыли даже дорогие перчатки. Тварь уже высосала из него все остатки жизни…

— Также я слышал, что император очень недоволен тем, что ты, Паша, такой дерзкий, — продолжил старик, делая шаг вперёд. — Даже зная, из какого я рода… Уверен, мы сможем с монахом договориться. Если мы с ним договоримся, он получит, что желает, и оставит жизнь мне, сохранит её и Елизавете, и моим наследникам.

Он почти выплюнул последнее слово, словно сладкую конфету в рот взял.

— А вот когда узнают, что ты ненастоящий, тогда тебя убьют.

Заларак мгновенно материализовался из пространственного кольца и завис у самого горла старика. Артефакт вибрировал от желания пронзить плоть.

— Ещё одно слово услышу, и в твоей голове появится дырка, — процедил я сквозь зубы. — Ты даже чихнуть не успеешь. А сейчас собрал дуру свою и свалил отсюда! Я тебя предупреждал: если ещё раз её увижу — убью.

Ярослав Афанасьевич отшатнулся, его лицо исказилось от страха. Кадык нервно дёрнулся, когда он судорожно сглотнул.

— Ты решил меня запугать? — хрипло произнёс дед, отступая к машине. — Очень зря. Ну хорошо, поеду навещу нового ставленника императора, поговорю с ним о будущем рода Магинских.

Старик с нескрываемым трудом залез в автомобиль. Его движения стали скованными, словно каждый шаг причинял боль. Машина развернулась, и заднее окно медленно опустилось.

Там сидела Елизавета, я увидел её лицо. Это была уже не та красивая женщина, которую я знал. Скулы заострились до неестественного состояния, кожа натянулась, став похожей на пергамент. Глаза запали, а зрачки вытянулись, как у хищной рептилии. Когда она улыбнулась, между тонких губ мелькнул раздвоенный язык.

Елизавета смотрела на меня не просто холодным, а мёртвым взглядом. В нём не осталось ничего человеческого — только расчёт и голод. Живот, заметно округлившийся, бугрился, словно внутри что-то двигалось. Её рука с удлинёнными пальцами и синеватыми ногтями легла на выпуклость, поглаживая то, что росло внутри.

Я невольно поморщился от омерзения. Машина тронулась, поднимая клубы пыли.

— Вы сами решили сдохнуть, — произнёс себе под нос, глядя вслед удаляющемуся автомобилю.

Развернулся в сторону ворот. Охотники всё ещё стояли в напряжённом ожидании. Решено: оно больше не человек, и плевать, что беременна монстром. Эта тварь покусилась на то, что я ценю больше всего, — на моё…

Махнул рукой, чтобы не разговаривать ни с кем, и отправился в особняк. Придётся немного изменить свои планы.

В холле меня встретил Жора. Слуга выглядел как выжатый лимон: опущенные плечи, землистый цвет лица, тени под глазами.

— Павел Александрович, я… Вы… — он запнулся, пытаясь подобрать слова.

— Ничего страшного, не переживай, — отрезал. — Я решу этот вопрос.

Георгий нервно потёр переносицу:

— Не понимаю, почему они так рано приехали. Думал, у меня есть больше времени, чтобы выяснить, как помочь вам.

— Жора, я сказал: успокойся, — положил руку ему на плечо. — Всё будет в порядке. Я тебе обещаю, эта тварь, решившая захватить моего деда, сдохнет.

— А он… — слуга посмотрел на меня с искренним беспокойством. — Это же ваш дедушка.

— Был им, — отрезал я. — Послушай меня. После того, как хера…

— Хемофаг, — машинально поправил Жора.

— Да-да-да, она самая… Опаивает и начинает спариваться для размножения, после этого человек уже не жилец. Так что… ничего не поделать.

Жора опустил глаза:

— Я знаю. Я знал, — произнёс он еле слышно.

— Ладно, — тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Мне надо немного отдохнуть и… Потом поеду, поговорю с ними ещё раз, выполню своё обещание. Ты не в курсе, где они остановились?

— Скорее всего, в Енисейске, — на Жору было больно смотреть.

Тот, кому Георгий служил столько лет, верил, после выздоровления от яда, надежды на новую жизнь… Теперь от деда осталась лишь тень его самого. Оболочка по факту.

— Я найду их, — кивнул.

Поднимаясь по лестнице, чувствовал, как усталость наваливается с новой силой. Колени дрожали, а в глазах мелькали тёмные пятна. День выдался слишком насыщенным даже по моим меркам.

Я запутался и припёрся в старую комнату, хотя сам просил переселить и сделать ремонт. Когда распахнул дверь нужной спальни, внутри уже ждали Елена и Вероника. Их глаза горели яростью, а руки были сжаты в кулаки. Я успел заметить, как когти удлинились, а потом снова втянулись — перевёртыши едва сдерживали свою истинную форму.

— Кто-то посмел напасть на нашего господина? — прошипела Елена, и в её голосе звенела сталь.

— Всё хорошо, — я устало опустился в кресло. — Не переживайте.

— Нам уже рассказал Георгий, — Вероника шагнула ближе, её зрачки вытянулись, как у кошки. — Эта тварь… Ты даже не представляешь, что это за монстры. Они хуже любого, кого ты встречал. Паразиты, понимаешь? Живут за счёт других, размножаются… Фу!

Елена кивнула:

— Мать рассказывала нам о них, даже она истребляла подобные виды. Потому что это мерзость!

— Ну, вот теперь у нас тоже есть… Почти родственник, между прочим, — попытался я разрядить обстановку улыбкой.

Елена подошла вплотную, заглядывая мне в глаза:

— Павел Александрович. Очень… Очень прошу вас! Позвольте нам разобраться с этой проблемой. Мы же не просто слуги или ваши жёны, мы перевёртыши. Умеем воевать, умеем убивать. И всегда защищаем тех, кто нам дорог. Позвольте доказать свою верность, преданность, — её голос дрогнул. — Вы не выпускаете нас никуда из дома. Дайте нам показать, что мы чего-то стоим.