Чтение онлайн

— Нет, — ответила Скарлетт, — если судьба и вмешивается в нашу жизнь таким странным способом, то лишь для того, чтобы мы по-настоящему оценили наше счастье, когда наконец дождемся возможности быть вместе.

Скарлетт вышла в коридор и отправилась в туалет, прихватив губку и мыло из портфеля водителя «Волги». Бонд тем временем стал планировать очередной нелегкий день. Как только они доберутся до Хельсинки, он сразу же позвонит М. и выяснит, что произошло с «каспийским морским чудовищем». При мысли об этом телефонном разговоре Бонд непроизвольно улыбнулся. Старик никогда не мог скрыть удовольствия, когда слышал его голос после долгого вынужденного радиомолчания.

Они выжали все, что можно, из советского тюбика с зубной пастой и ржавого вагонного умывальника; после этого оставалось только сидеть и ждать, когда поезд прибудет в Ленинград.

— Скарлетт, как только мы попадем в район порта, — сказал Бонд, — тебе придется самой найти такого человека, у которого, во-первых, есть катер, а во-вторых — здоровая склонность к рискованным приключениям. Граница между коммунистами и свободным миром проходит где-то посредине Финского залива. Я думаю, у нас есть все основания полагать, что эту водную границу постоянно патрулирует вооруженная береговая охрана, или, как называют здесь эти подразделения, морские пограничники.

— Значит, мое задание — найти пирата, — предположила Скарлетт.

— Именно так, — подтвердил Бонд. — Причем пирата, у которого есть очень быстроходный катер.

— Мне понадобятся деньги.

— Слушай, я так скоро переквалифицируюсь в налетчика или даже в обычного карманника.

— У тебя к этому врожденная склонность, любимый. Грех не воспользоваться.

Бонд тяжело вздохнул и, вынув обойму из люгера, пересчитал патроны.

От Московского вокзала до Невского проспекта было рукой подать. Позавтракав, они распределили обязанности на первую половину дня. Бонду предстояло раздобыть денег, а Скарлетт должна была заняться поисками подходящего катера в порту. Встречу они назначили позади Пушкинского театра в час дня. Бонд, сгорая от стыда, стащил с прилавка универмага вязаную шапочку, отворот которой можно было отогнуть, закрыв таким образом большую часть лица. Этим нехитрым маскировочным приспособлением он и воспользовался, когда пришло время совершить налет на инкассаторскую машину, которая подвезла наличные деньги к отделению какого-то банка на тихой улочке неподалеку от Московского проспекта. Бонду оставалось утешать себя тем, что хотя бы стрелять на сей раз не пришлось: при виде наставленного на него пистолета охранник от изумления остолбенел и даже не пытался оказать сопротивление. Более того, когда Бонд покинул место преступления, инкассаторы, по-видимому, еще какое-то время пребывали в ступоре, потому что он успел не только выбросить шапочку в урну, но и удалиться от здания банка на приличное расстояние, прежде чем далеко позади раздался вой милицейской сирены. Избавившись от компрометирующего головного убора, Бонд вынул из портфеля и надел соломенную шляпу «учителя математики», купленную в ГУМе, а затем, напустив на себя как можно более непринужденный вид, провел оставшееся до встречи время в городском саду на набережной Невы.

Скарлетт пришла минута в минуту. Судя по выражению ее лица, она принесла как хорошие, так и плохие новости и очень беспокоилась по поводу того, как их оценит Бонд.

— Я нашла одного подходящего человека, — сказала она. — По национальности он финн и говорит по-английски, хотя и не очень хорошо. В общем, он готов провернуть такую рискованную операцию, но проблема в том, что довезти нас прямо до Хельсинки у него не получится. Это слишком далеко. Если взять на борт побольше топлива, он может перевезти нас через границу. Там мы пересядем на катер, принадлежащий его брату. Он говорит, что для них это достаточно привычный маршрут. Так вот, этот второй катер доставит нас в большой финский порт, который называется Хамина. Это примерно миль сто пятьдесят отсюда. Ничего другого эти ребята предложить не могут. Но в Хамине можно сесть на поезд или добраться до Хельсинки автостопом. Дорога там хорошая.

— Что ж, неплохо, — сказал Бонд. — По крайней мере, это Финляндия. Нейтральная страна.

— Русские военные катера действительно патрулируют залив, и, более того, часть фарватера заминирована, но этот человек говорит, что проход между островами в заливе он знает как свои пять пальцев. Мы поплывем ночью. Отправление в одиннадцать. Вся поездка займет примерно часов восемь. Но он хочет получить за это просто уйму денег.

— Именно столько у меня как раз и есть, — проговорил Бонд.

— Но как ты сумел?..

— Ты же обещала не расспрашивать.

В десять сорок пять Бонд и Скарлетт были в назначенном месте. Район порта тщательно охранялся службой безопасности таможни и милицией, которая проверяла паспорта и могла потребовать объяснений у любого человека, появившегося здесь. Чтобы избежать ненужных контактов с представителями власти, Бонду и Скарлетт следовало прийти на один из маленьких островков на западной окраине города. Они добирались общественным транспортом, а затем долго шли пешком по узким улочкам и мостам. В конце концов они увидели соответствующие описанию ступеньки старого маяка, спускавшиеся к самой воде.

У этой лестницы, как и было обещано, пассажиров уже ждал Яшка — тот самый человек, с которым Скарлетт вела переговоры о переправке через границу. Катер представлял собой частично переделанную рыбацкую шхуну со слабеньким стационарным дизелем, который даже на холостых оборотах чихал и кашлял как чахоточный. Такая «энерговооруженность» судна не сулила ни высокой скорости, ни надежности, ни возможности быстрого маневра, чтобы уйти от преследования пограничников. Но когда пассажиры ступили на борт катера, Бонд с облегчением обнаружил лежащие на корме под старым брезентом два подвесных мотора производства фирмы «Эвинруд» по двести пятьдесят лошадиных сил каждый. Ближе к носу шхуны было сооружено что-то вроде рубки; большую часть пространства палубы от рубки до кормовых транцев занимали разнокалиберные емкости с топливом.

Щеки и подбородок Яшки были покрыты как минимум трехдневной серой щетиной, а на голове красовалась синяя вязаная шапочка. У него не хватало примерно половины зубов, а те, что еще торчали во рту, были желтого или коричневого цвета.

Бонд протянул ему деньги, которые тот тщательно пересчитал.

— Он не любит русских, — пояснила Скарлетт. — Его отец погиб в бою с частями Красной армии, когда те вторглись в Финляндию в тридцать девятом году.

Яшка кивнул своим пассажирам, отвязал швартовый конец, прибавил обороты двигателя, встал за штурвал и начал, осторожно маневрируя, выводить катер из дельты Невы в Финский залив.

Бонд и Скарлетт сели вместе на узкую деревянную скамью-банку, тянувшуюся вдоль борта.

— Знаешь, есть одно дело… в общем, мы с тобой кое о чем не подумали, — сказала Скарлетт.

— Да, я уже понял, — ответил Бонд. — Белые ночи. Худшее время года для людей, оказавшихся в нашем положении.

— Яшка говорит, что через час станет чуть темнее — будет как в сумерках. И по крайней мере, ночь выдалась пасмурная — это тоже нам на руку.

Бонд оперся спиной о борт.

— Знаешь, Скарлетт, бывают в жизни такие моменты, — сказал он, — когда ты ничего не можешь сделать и отдаешь свою жизнь в руки других. Доверяешь им.

— Я знаю. Этот человек мне как-то по душе.

— Наемник — опытный и профессиональный, — сказал Бонд. — К тому же озлобленный и обманутый предыдущими хозяевами. Хорошо иметь такого человека на своей стороне.

Яшка старался вести свое суденышко в тени мелких островков прибрежного архипелага, но через полчаса после отплытия практически все скалы и островки остались позади, и катер оказался в открытом море.

Скарлетт успела купить в городе еды и теперь распаковала сверток, в котором оказались хлеб, колбаса, сыр и водка.

— Ничего лучше я просто не нашла, — сказала она.

Яшка с удовольствием присоединился к их ужину и жадно сжевал свои бутерброды прямо за штурвалом, ни на секунду не отрывая глаз от линии горизонта.

Прошел час, еще один, и настало самое темное время ночи — не темнее, пожалуй, обычных осенних сумерек, как и предсказывал Яшка. Когда они оказались достаточно далеко от Ленинграда, но также и от границы, Яшка опустил в воду винты обоих «Эвинрудов» и что-то сказал Скарлетт по-русски.