Дым от листьев
Шрифт:
Это было неожиданное предложение, ведь Диана ничего не знала обо мне. Я протестовал, потому что у меня не было денег, а я привык платить за женщин. Она, закатив глаза, пробормотала варонситос – мужики, мол, и объяснила, что у нее самой их немного, но напарник не помешает. К тому же, сказала она, для индианки в дороге так безопаснее. Мы обсуждали все это, ютясь в спальных мешках на заднем дворе заправки у шоссе. Той ночью я впервые спал на улице.
На каждой заправке, наполняя термос горячей водой, я изучал карту дорог на стене. Я мог наскрести денег на автобус до приграничного городка и дальше ехать на попутках до Буэнос-Айреса, но боялся замерзнуть в горах. Я ничего не отвечал Диане, и грузовик продолжал нести нас сквозь плантации сои, и порой над дорогой зависали большие аисты.
Однажды мы проезжали рощу эвкалиптов, в которой горело вечернее солнце и паслось стадо быков. Водитель сбавил скорость и сказал с побелевшим лицом, что это земли индейцев. Диана перевела мне его слова. Он добавил, что в сумерках здесь какая-то девочка колотит ладонями в окна грузовиков.
С его словами стая черных птиц поднялась от сбитой лисы на дороге, у которой вся шкура была в крови, и казалось, что они разбрызгали кровь над лесом, сполоснули бока огромных эвкалиптов.
К ночи мы добрались до Пуэрто-Монта. Поспали в кабине грузовика на складе, пока водитель оформлял документы, а утром пошли на пляж.
Волны покачивали рыбацкие лодки с выцветшими номерами, над илистым берегом вились чайки и пеликаны. В бухте виднелись остовы кораблей на починку. Верхушки деревьев на склоне горы тонули во влажном тумане, солнце подсвечивало столбики дыма над калетой, снасти рыбацких лодок.
Мы с Дианой сидели, завернувшись в спальные мешки. Ветер тянул к берегу полупрозрачные, цвета бутылочного стекла, волны. Они плескались у ближайшей скалы, которую облепила стая морских львов, издающих зацикленное рычание.
Песок был черным, в нем попадались мелкие янтарные камешки и скелеты крабов. Мы наблюдали, как две чайки дерутся за клешню, оставленную волнами, другая стучала раковиной по перевернутой лодке.
Завтракая галетами, мы смотрели на играющих в песке птиц. Волны смывали их следы, и нам не думалось ни о чем, пока глаза Дианы не стали жесткими, как бывало, когда она готовилась мне что-то сказать. Некоторые львы подбирались к рыбному мусору, который плавал у берега, на них кричали пеликаны.
Диана попросила меня сходить в пляжный туалет и привести себя в порядок. Я плеснул в лицо холодной водой и увидел в зеркале, что у меня отросла борода и глаза пожелтели от загара. Когда я вернулся к Диане на пляж, она произнесла:
– Я прошу только одного: быть честным со мной, – ее взгляд следил за огнями кораблей на той стороне залива, – если хочешь уехать, скажи мне об этом. Мне кажется, я достойна честности.
В этот момент один из львов прыгнул и схватил пеликана зубами. Нам был слышен треск его перьев, когда лев потащил птицу по берегу к воде. Над пляжем вращался вихрь чаек, словно их взболтали в чашке.
Конец ознакомительного фрагмента.