Дырка Мира
Шрифт:
– С небес, – усмехнулся Роман, – Может, из преисподней?
– С небес. Такое уже бывало в человеческой истории, когда для очищения земли огнь небесный сжигал всю скверну. Вот и Туман ниспослан нам, чтобы оценить души человеческие. Да, именно так. Оценить душу каждого. Как в древних мифах Египта, Анубис взвешивал сердца, Туман взвешивает и оценивает душу человека, и решает забрать её или оставить маяться дальше. Ты, мил человек, верь мне. Туман не ошибается. Именно поэтому ещё не все мы вымерли после выплесков. Он даёт время на то, чтобы исправиться и не дать душе погибнуть вместе с телом. И те, кто искренне примет саму суть Тумана, тому не страшны любые катаклизмы и не подвластен будет ни земным болезням, ни самой смерти. И те души, что забрал Туман, пройдя Чистилище, обретут самое ценное – покой.
– А сам-то ты веришь в то, что говоришь, – усмехнулся Роман. – Чего тогда в лесу, в тумане не живёшь? Ты ж в него верующий. Он тебя не тронет.
– Грешен. Я же несколько выплесков вне бараков пережил. Ничего, как видишь, Жив. Здоров. Правда, Туманники со мной больше не общались. Обходили как-то. Но однажды я решил, что достиг совершенства и мне всё дозволено и нет мне преград… Надо признать, перед этим принял я порцию "грибовой дури". Мне же всё можно и мне за это ничего не будет, и вышел в ночь. В Туман. Что было, не помню. Очнулся в бараке. Мужики вытащили из тумана. Спасли это трижды грешное тело. Порой возникает желание: войти бы Туман, да проверить ещё раз, тварь я дрожащая, или Туман меня примет за своего. Ан нет. Боязно. Грызёт изнутри червь сомнения. Вдруг уж так нагрешил, что туман поглотит меня. И ещё место найти хочу, откуда туман проник на нашу землю. И боюсь найти. Боюсь, найду и не смогу в него войти.
Зачем? Убедить его хочу. Пусть меня возьмёт. А землю оставить. Не доросли ещё люди, чтобы познать истину и значимость Тумана.
Вот и сижу в лагере. В лес не хожу. Так, сказать на хозяйстве. Немного кашеварю. Немного лекарю, так сказать. Молодняк вроде тебя встречаю. Учу уму разуму, как выживать на этой земле. Благо приняли меня в старожилы и паек положили.
– Хорош, Святоша. Тебе бы впору Грешником зваться.
– Не я погоняло придумал. Не мне и менять его.
– Ты вот что скажи, – поднялся Святоша, – Ты, когда с призраками повстречался, что почувствовал? Понял или нет, есть в них жизнь, разум? Или это пустышки, управляемые чьей-то волей?
– Что почувствовал? – Роман задумался, вспоминая вчерашние события.
– Не знаю. Вначале со страху чуть не… испортил штаны. Особенно когда выскочили псы и накинулись на меня. С детства у нас с собаками взаимная неприязнь. Я их старясь не трогать. Они ж во мне постоянно видят врага. А потом злость меня взяла. Какая-то туманная шваль, на меня посмела пасть открыть? Меня от этой мысли аж в жар кинуло. Ну, я и озверел маленько и ещё, я с детства не терплю щекотки. И это шебуршание под черепушкой меня взбесило. Вот я и сорвался. Я думаю, призраки запомнили меня.
– Запах? Да был. И именно протухшей водой потягивало.
– Почувствовал ли я Разум в них? Не то-что разум, силу. Дикую силу стаи волков, вышедшей на охоту. Да и то не совсем в этом уверен. Я ж и на охоте-то ни разу не был. Жизнь? Сложно сказать. Но, когда я Бобу-то котомкой с грибом-переростком по пузу врезал, он уж очень натурально так от боли взвыл. Чует боль, значит, живой, наверное.
Конец ознакомительного фрагмента.