Чтение онлайн

Распахнулись одновременно две двери, из входной показался Джастин, из кабинета вышел незнакомый врач с мамой. Они одновременно направились к Кате.

— У мальчика оштгый аппендицит и аппендикулягный пегИтанит, абдоминальный шепшиш. Показана шгочная опегация, — врач смотрел Кате в глаза, не отрывая взгляда, — Необходимо подпишать шоглашие на пговедение опегации.

— Нет, — мама затрясла головой, — наш педиатр сказала, что у сына обычный бронхит. Это ошибка, — она вдруг нервно засмеялась, — он даже на животик не жаловался.

— Так бывает, — быстро проговорил врач, — атипичное гасположение аппендикша. Пневмония также пгисутствует.

— Операцию будете проводить вы? — мама недоверчиво смотрела на врача. Тот мял в руках бумажки и вглядывался в их лица. Кучерявые волосы пятнились сединой, бакенбарды спускались ниже ушей.

— У нас мало вгемени, шитуация очень кгитичешкая. Опегацию буду пговодить я.

— Надо делать операцию, — твердо сказал Джастин.

— Я дам указания подготовить опегационную и необходимые бумаги, — врач удалился.

— Нет, я не дам согласия, — мама усмехалась, качая головой, — это, это невообразимо. Какой аппендицит, мальчику и так очень плохо. Это хирургическое вмешательство подорвет это, его силы последние подорвет. Да она убьет его!

Джастин смотрел на нее с недоумением.

— Мама, здесь хорошая диагностика на дорогом оборудовании, в нашей клинике могли бы и пропустить, — Катя увещевала мать.

— У вас нет времени, — вставил Джастин, — аппендицит — серьезно, перитонит — критично, сепсис — смертельно.

Мама переводила взгляд выпуклых глаз с одного на другую, широко раскрывала рот и закрывала, безуспешно разыскивая аргументы против опасности, очерченной человеком, которому она не доверяла. Подошла ассистентка врача с бумагами, миссис Вуд кинула взгляд на Джастина и поставила подпись.

Они опустились на диванчик. Джастин оперся локтями о колени и положил подбородок на сложенные кулаки. Катя смотрела на вытянутые ноги. Мама сидела прямо, прижав локтем сумку, другую руку держала на весу, словно собиралась вот-вот убежать. Она то и дело глубоко и шумно вдыхала, выдыхала с ноющим звуком.

— Мама, перестань, — одернула ее Катя.

Через долгих четверть часа в коридоре появился мистер Вуд. Коренастый темноволосый мужчина с широченными плечами и узкими бедрами. Пухлые губы, тонкий нос, синие глаза. Лицо — копия Кати в мужском немолодом исполнении.

Мама вскочила и подбежала к мужу. Она зашептала ему что-то, размахивая руками… Мистер Вуд посматривал на дочь с Джастином, затем отодвинув жену в сторону и двинулся к ним.

— Послушай-ка, что я тебе скажу, молодой человек, — он спрятал правую руку за спиной не желая подавать ее, — Если с моим сыном что-нибудь случится в твоем госпитале, если он, не дай боже, умрет из за ошибок твоих шепелявых еврейских врачевателей, ты очень сильно об этом пожалеешь. Очень пожалеешь, ты понял?

— Хорошо, — просто ответил Джастин. Он так и сидел на диване, на Катиного отца и не взглянул.

Родители присели на кушетку у противоположной стены. Темная полоса стыков напольной плитки провела границу между парами.

В помещении глухо звонил телефон, бубнили далекие голоса, постукивали металлические предметы, гудели электрические приборы. Из широких оконных проемов пёр солнечный свет. Яркие лампы под потолком резали глаз контрастностью. Пахло бинтами, ватой и лавандовым освежителем воздуха.

Катя смотрела на стрелку круглых настенных часов и нудно отсчитывала секунды. На нее легла двойная нагрузка переживаний: за брата, за Джастина. Обдумав по тройному кругу все треволнения, она старалась отключить мысли. Секунда, две, три, четыре. Девушка взглянула на друга. Тот за три часа едва ли менял позу.

Катя пошла к автомату и вернулась с двумя стаканами, протянула Джастину чай. Тот, наконец, поднял голову и взял горячий стакан. Некоторое время он грел руки, затем откинулся на спинку, словно застывшее тело наконец размякло.

В другом лагере уже давно не перешептывались, сидели, обхватив ладонями щеки.

Катя снова вернулась к воспоминаниям. Брат новорожденный — фотографическое воспоминание, брат упал с пеленального столика — Катина вина и загипсованная ручка, брат слушает сказку — теплое одеяльце и палец во рту, брат раздает игрушки на площадке — первые друзья и любопытные детские глазки, день рождение брата…

Мистер Вуд встал и направился к ним. Он подошел к журнальному столику, наклонился над неопрятной стопкой изданий. Словно бы случайно двинул ногой столик. Край столешницы врезался в колено Джастина. Тот поднял голову. Лицо его моментально покраснело. Джастин оттолкнул коленом столик, встал и прошелся к противоположному диванчику. Сел рядом с мамой Кати. Папа присел на его место.

— Доченька. Дочка. — Он медленно тер ребро ладони, — Ты меня расстроила. Не представляешь как. Маму расстроила. Мы постоянно спрашиваем друг друга, что плохого тебе сделали, чем обделили тебя, что не додали. Почему ты бросила нас, встретив первого встречного? Каждый вечер мы садимся ужинать, задаем эти вопросы и не находим ответа. Мы забыли, каково это — смеяться, радоваться, улыбаться.

Катя вспомнила обычный семейный ужин. Папа не сводит глаз с телевизора, он подносит вилку ко рту, кусочки еды падает с вилки на стол или брюки. Мама постоянно вскакивает, чтобы заварить чай или отнести пустые тарелки, подмести возле папы, покрикивает на Закери, отдает указания Кати.

— Папа, как ты можешь такое говорить? Вы мне ничего плохого не сделали. Я очень скучаю.

— Почему же ты не пришла, не поговорила со мной, не повинилась? Неужели этот, — мистер Вуд кивнул в сторону оставленного на столике стакана с чаем, — так привлекательно состоятелен, что ты забыла свою семью, будто нас и не было никогда в твоей жизни.

Катя смотрела на Джастина. Тот что-то говорил ее маме. Ухмылка не покидала уголок рта. Мамины губы вытянулись проволочным прутиком.

— Папа, давай потом поговорим. Я так переживаю за Закери, что не могу о другом думать.

— Как скажешь.

Мистер Вуд громко вдохнул воздух, оттолкнулся кулаками от сиденья и поднялся.

Дверь операционной открылась. Вышла медсестра, улыбнувшись, она заторопилась по коридору. Из двери показалась рука с мешочком, наполненным желтым с красными жилками содержимым. Затем показался врач. Катя с родителями подбежали к нему.

— Вот это было в животике гебенка. — Доктор поднял повыше мешочек. — Опегация сложная, но мы с Заком спгавились.

Катя побежала к Джастину, который оставался сидеть на диване. Она схватила его руки и прижала к щеке. Он смотрел на нее, улыбаясь, затем притянул к себе и обнял.