Чтение онлайн

— Привет, — она положила сумочку на кресло и застыла.

Что ей делать? Идти, как ни в чем не бывало в душ? Или придумывать какую-то причину ночного отсутствия? Виктору резко стало плохо, например. Нет, она не будет играть здоровьем сына.

— Катя, — обратился к ней муж. Тихо, устало.

Она вцепилась в спинку кресла. Что сейчас будет? Он выгонит ее? Ноги ослабли, она вот-вот сядет на пол.

— Прекращай это… — продолжил он.

Катя не дышала.

— Я совершил ошибку. Непозволительную ошибку. Не нужно было перед свадьбой отправлять тебя к Джастину. Я сам виноват.

— Ты ни в чем не виноват. Ты самый лучший, самый… — она не смогла продолжить, заплакала.

— Мы с тобой хотели дочку, говорили об этом много. Как же я могу быть уверен в том, что она будет моей дочерью. Прошу, прекращай. Или возвращайся к нему, если любишь. Но не бегай от меня к нему. Выбери.

— Хорошо, Томас, — она захлебывалась от плача, — Я прекращу. Я люблю тебя, я с тобой хочу быть.

— Иди в душ. И пойдём спать.

Томас обнял ее в постели, не так крепко как обычно, показывая, что между ними все остаётся как прежде, но обнять свою женщину после того как она побывала в постели любовника, это огромная работа над собой. Принятие ошибки другого.

Катя позвонила бывшему мужу и сообщила, что их встречи окончены.

Джастин уехал в мировое турне и больше года они не виделись.

По приезду Джастин забрал сына, потом Катя видела его ещё несколько раз, когда передавала или забирала Виктора.

Загорелый, словно побывал на курорте, он выглядел отстранённым. Привет, пока, вот и все слова, которыми они обменивались.

У Кати при встрече с Джастином болело где-то в сердце, так глубоко, откуда и не достать и не залечить.

Как-то он ей позвонил и, не подготавливая, сообщил:

— Моя мама при смерти. Я нахожусь за три часа езды от Плейнвиля. Можешь приехать забрать Виктора? Ему сейчас здесь не место.

— Да, конечно, — растерялась от неожиданности Катя, — диктуй адрес.

Неужели мама и вправду умирает, не преувеличивает ли Джастин опасность? В глубине души он, несомненно, любит ее и теперь боится потерять. Вполне вероятно, что она поправится. Хотя… Джастин не паникёр, он всегда реально оценивает ситуацию.

Она была ошеломлена настолько, что лишь на полпути вспомнила, что не предупредила Томаса.

— Я выезжаю следом за тобой, — отреагировал по телефону муж, — Дождись меня на месте или в пути встретимся.

Катя припарковалась возле небольшого двухэтажного дома. На лужайке под крыльцом лезла клочьями неподстриженная трава. Безлюдная улочка городка извивалась и пряталась за поворотом, вдоль дороги стояли одинаковые дома. Такие улицы растиражированы по всем городкам страны, слеплены по одному кукольному дизайну.

Джастин открыл ей дверь. Катя вошла в просторную гостиную, еле освещенную двумя светильниками, расположенными над камином. Балки, выкрашенные в белый цвет, подпирали высокий потолок, в темноте угадывался цвет серых стен, на деревянном полу расстелился яркий ковёр. На диванчике, расположенном возле невысокого стола, подложив ладони под щеку, спал Вики.

— Как мама? — немедленно спросила Катя.

— Умерла. Полчаса назад позвонили.

Катя чуть не задохнулась. Она качнулась вперёд, сделал пару шагов навстречу Джастину, и обняла его. Он коротко обнял ее в ответ и опустил руки.

Катя невидящим взглядом рассматривала узор ковра. Она не знала, что сказать, расспрашивать не хотелось, сейчас не время для того, чтобы Джастин удовлетворял ее любопытство, но просто забрать сына и уехать — она не могла. В то же время, они были так далеки друг от друга, давно потеряли эмоциональный контакт, который помогает людям поддержать друг друга без всяких слов, молча.

Джастин терпеливо ждал.

— Тебе нужна помощь?

Он покачал головой.

Громко стучала секундная стрелка часов, медленно прошумела шинами проезжающая машина за окном. Виктор всхлипнул во сне, пробормотал непонятное, и перевернулся на другой бок.

— Хочешь, покажу мою комнату? — нарушил молчание Джастин.

Они поднялись по деревянной лестнице мимо криво развешанных репродукций известных картин, зашли в небольшую комнату. Джастин включил светильник и сел на подоконник.

Школьный стол, стул, Боинг с дельфиньим носом и голубым оперением замер на стене в полёте.

Катю умилил плед с разноцветным квадратным узором на узкой кровати. Точь в точь таким же покрывалом она укрывалась в детстве. Не такие уж и разные они с бывшим мужем.

Джастин подождал, пока Катя осмотрится, и когда та перенесла на него взгляд, произнёс:

— Вот тут все и происходило?

— Чтооо? — удивилась Катя.

Джастин рассматривал колени, руки их сцепившие. Смотрел, не мигая, словно отключился на несколько минут.

— Когда мне было одиннадцать лет… почти двенадцать… мама во второй раз вышла замуж. Его звали — Арнольд.

С первых же дней он начал проявлять интерес к моему воспитанию: хорошо ли я учусь, помогаю ли по дому, не вступаю ли в конфликты в школе. Не прошло и двух недель его проживания с нами, как он меня изнасиловал.

Катя пошатнулась, нащупала рукой стул и села.

— Ну как, изнасиловал, — тихим голосом продолжал Джастин, — Он уверял, что этим занимаются все настоящие мужчины. Просто держат в секрете. Только самые достойные вступают в клуб. И мне повезло, я из них, из избранных. Мне всего лишь надо перетерпеть первые разы, а потом уже не будет больно, а приятно. Сам просить начнёшь, говорил он.

Я недолго верил ему. Через месяц сказал, чтобы он ко мне не подходил. Вот с этого момента начался кошмар, который длился два года. Он насиловал меня каждый день без исключения, даже когда у меня была высокая температура или болел живот, даже в мой день рождения.

Помню, мама собралась на дежурство в мое тринадцатилетие. Я держал ее за рукав и умолял остаться. Я был уверен, что она все знает. Она убрала мою руку и сказала:

— Не дури, Арнольд распланировал развлечения для тебя.

Он распланировал. Повёз меня в поле, и там, на голом островке среди зарослей пшеницы, расстелил подстилку и насиловал и извращался по-особенному.

Мама считала, что ей повезло. Редкий муж так заботится о воспитании чужого сына. И ей не нужно на меня тратить время. Я стал отлично учиться, у меня было идеальное поведение. Но вовсе не потому, что я к этому стремился. Он избивал меня за любую провинность. Принес ли я со школы отличную отметку, но с минусом. Недостаточно хорошо вытер посуду. Хмуро ответил маме на «доброе утро». За любой промах, я получал. Иногда он спускал штаны и заставлял меня умолять, чтобы он разрешил мне сделать ему минет. Если я не убедительно просил — бил.