Чтение онлайн

Фотку эту я с тех пор никогда не видел. Но часто вспоминал ее и думал вот о чем. Люди могут причинять боль, даже когда их больше нет. Даже через время и расстояние. И делают они это через оставленные ими вещи. Если я когда-нибудь решу уйти, то все заберу с собой. Но вещей так много, люди просто обрастают ими. Я не хочу ничего иметь. Только самое необходимое, то, что смогу унести с собой. И еще не хочу фотографироваться. Неизвестно, где и у кого может оказаться мое лицо. Вот Мемет рассказывал, у мусульман раньше вообще запрещено было изображать человека. Наверное, все-таки что-то в этом есть.

Я утер покрасневший нос и вытащил из кармана наушники. Забацало в них с того места, где я остановил трек в прошлый раз.

Бритни Спиарс – милашка.

Курт Кобейн – мертв.

Но ты - суперлига

С улыбкой кубка мира.

Но ты – суперлига.

– Чо слушаем? – Мемет возник из-за спины так внезапно, что я чуть жвачку не проглотил. Рядом Ибрагим – ухмыляется во всю свою лошадиную морду.

– Нефью, - говорю и вытаскиваю одну таблетку из уха.

– А-а, опять белый трэшак. Когда ты уже нормальную музыку крутить начнешь, мэн? Вон, у Ибрагима есть пара классных телег, хочешь, он тебе сольет?

Желанием я не горел. Тогда динномордый включил телефон на громкую, чтобы я насильно наслаждался правильным фанком. Я выплюнул жвачку ему под ноги – все равно от нее только жрать больше хочется. Ибрагим намек понял и пошел на асфальт – типа отрабатывать движуху. Я лениво наблюдал за тем, как он пытается сделать книдроп – наколенники бы надел лучше, придурок, пока чашечки себе не расхерачил. Не перед девчонками же выпендривается.

– Зря ты так, мэн, - заметил Мемет, пристроившийся на плиту рядом со мной. – Между прочим, если бы не он, фиг бы нас пригласили на мешочную пати. Тебя, между прочим, тоже, мой унылый брат.

– Куда-куда нас пригласили?
– не понял я.

– Ты чо, тупой, мэн?! В джунглях вырос? Тусейшен такой, куда со своей выпивкой приходят. У Доминики хата пустая, ее старики сваливают на романтический викенд. Так что оторвемся по полной, бро.

Я нахмурился:

– Доминика – это та полька, из восьмого? А хули ей наш Ибрагим сдался? Или у них в классе парней больше нету?

– Валлах[1], резкий ты сегодня какой-то, - покосился на меня Мемет. – Скажи лучше, ты в субботу придешь? Можем тут встретиться, часа в два для разогрева. Пиво на тебе.

– А чего это сразу на мне? – взъерошился я. – Я вообще на мели.

– Да пара[2] мы тебе наскребем, - отмахнулся Мемет. – Просто сам посуди – если до предков дойдет, что я выпивку покупал – мне глубокая жопа, мэн. А дойдет оно обязательно, если только я на другой конец города за пивасом не поеду. Сам знаешь, кто у нас в «Нетто» и «Факте» на факинг кассе сидит.

Оно верно, семейство у Мемета было большое и столь же разветвленное, как агентурная сеть ЦРУ. У Ибрагима, между прочим, тоже.

– А если ты домой приползешь на бровях, то думаешь, твой фатер ничего не заметит? – начал было я, но тут в голове у меня что-то щелкнуло, и перед глазами всплыл отмеченный красным маркером календарь. – Блин! Я же не смогу в субботу! Мы с матерью в Орхус едем.

Круглощекое лицо Мемета разочарованно вытянулось.

– Писс! Это чо, на базар, что ли? Сумки будешь за нею таскать? Слышь, бро, а ты никак остаться не можешь? Ну, заболей там или типа того...

– Не, мы к знакомым, - соврал я, потому что не знал, что еще такого есть в Орхусе кроме базара, а про Обсерваторию почему-то сказать было стыдно – не хотелось показаться фриком. – И если заболею, то мать точно сама дома останется и запихнет меня под одеяло с градусником.

– Факинг шит! – опечалился Мемет. – Кто ж тогда за выпивкой пойдет?

– Да вон, Микеля пошлите, - я кивнул в сторону рассекающего грудью шиповник одноклассника. – Не знаю, чего он сюда приперся, но это, по ходу, очень кстати.

Микель был единственным тусившим с нами коренным датчанином – в том смысле, что мамашу его звали Меттой, а папашу – Йенсом. Выглядел же он стопудово китайцем, с косыми глазами и прочими азиатскими атрибутами. А все потому, что его усыновили и увезли на другой конец континента еще в младенчестве. На исторической родине Микель никогда не бывал, по-китайски не шпрехал, зато жил в вилле из красного кирпича за железкой и сеточным забором, отгораживающим благополучный сонный район от нашего гетто. Наверное потому китайчонок и шлялся с нами, вместо того, чтобы зависать у своего икс-бокса – хотел проснуться.

Идея с мешочной пати его обрадовала до поросячьего визга. Ибрагим от счастья сделал «Скуби Ду», и пацаны начали обговаривать детали. Вот так всегда. Нет мне места на празднике жизни. Не, конечно, Обсерватория – это покруче, чем блевать в паре с Меметом на соседский «Форд». Вот только всю дорогу до Орхуса мне за удовольствие посмотреть на лунные кратеры придется ехать с закрытыми глазами – чтобы не видеть, как мама по ручке адвоката гладит и с ним чмокается.

На этой мрачной перспективе я залип, а в реальность выпал от громких голосов. Оказалось, мы успели забрести глубоко в промзону, и Мемет тряс баллончиком с красной краской – собирался поставить тэг. Закусились пацаны из-за того, что нашему райтеру приглянулась длинная чистая стена за забором какого-то заводика. На сетке с шипами по верху висела аккуратная табличка с надписью «Алисон». Рядом с ней торчала еще одна, поменьше, где крупно значилось: «Охрана с собакой».

– Да нету там никакой факинг собаки, - напирал Мемет, темпераментно размахивая руками. – Сколько раз тут ходили – никогда не видели, верно, бро?

Я кивнул, задумчиво прикидывая высоту забора и расстояние между шипами.

– А как же табличка? – возражал Микель, тыча в надпись пальцем. – Ее тут что, для украшения повесили?

– Ты чо, тупой, мэн?! Таких, как ты, лохов отпугивать и повесили, - убеждал Мемет.

– А это – тоже лохов отпугивать? – китайчонок махнул в сторону припаркованной у входа на заводик машины – ярко-розовой и со здоровенной пустой клеткой в багажнике. За ее решеткой могло поместиться что-то размером с носорога.

Но Мемета ничто не могло смутить:

– Ты про эту розовую мыльницу? Да в ней уборщица ихняя ездит со своим шпицем.

– Чего-то великовата корзинка для шпица, - не сдавался Микель. – Спорю, там овчарка или этот, как его... бульдог!

Мемет недобро ухмыльнулся:

– Хочешь спорить, мэн? Валлах, ставлю собаку[3] на то, что там нет никакой собаки!

– Две на бульдога, - упрямо поджал губы китаец.

Ибрагим робко поднял палец:

– А как мы узнаем, есть там псина или нет?

Наступила глубокомысленная тишина, которой я и воспользовался:

– Очень просто. Я залезу во двор и поставлю на стене наш тэг. Если у меня получится, то вы оба должны мне по две сотни. Если нет – я должен вам двести каждому.

– Да у тебя яиц не хватит, - фыркнул Микель.

Мемет знал меня лучше, но у него аж в жопе свербело, как хотелось утереть китаезе его азиатскую носяру. Он бы и сам полез ради такого дела, вот только выдержал бы это забор – большой вопрос.

– Дерзай, бро, - в руку мне сунулся нагретый теплом друга баллончик. – Только повыше давай, чтоб издалека было видно.