Чтение онлайн

Неожиданно он перевёл похотливые свиные глазки на меня, и я буквально почувствовал его лапающий взгляд.

– А это что за тёлка?
– спросил он.
– Новенькая?
– он повернулся к мамаше.
– За сколько отдашь?

Проститутки прыснули со смеху. Мамаша тоже слов не находила, прикрывая рот ладонью.

– Это клиент, - сказала она, немного успокоившись.
– Извините, - добавила она, обращаясь ко мне.

Колобок перевёл изумлённый взгляд на меня. Выпученные глаза вызвали очередной взрыв хохота. Теперь я понимал, что колобок веселил шлюх намеренно.

– Так, может, мы это?
– мужик включил дурочка.
– Вдвоём? Тандемом, так сказать.

Девки заржали ещё громче. Придурь в его голосе веселила честной народ не на шутку.

Я тоже не удержался и расплылся в ангельской улыбке:

– Нет. Я работаю один.

Теперь пришла пора колобка сложиться пополам, если можно представить в таком положении человека, придавленного пузом.

– Не, ты слышала, мать, - колобок рухнул набок, схватившись за живот.
– Он работает один! «Он»! Он работает один! Работает!

Шлюхи держались друг за дружку, чтобы не попадать. Никто явно не ожидал, что колобок раскрутит ситуацию до абсурда.

В этот момент в коридоре со стороны комнат показался мужчина в деловом костюме. Неторопливо поправляя манжеты, он ухмылялся, рассчитывая стать свидетелем ещё одной шутки.

– О, коллега!
– обратился к нему колобок.
– Мы тут нашему коллеге, - он кивнул на меня.
– Выбираем подругу. Работает он один, - девки опять заржали.
– Поэтому тандем не предлагать.

Смех вокруг моего прихода в бордель, возможно, продолжался бы до вечера, если бы следом за бизнесменом из комнат не появилась Анабель.

Я сразу узнал её. Аня приложила максимум усилий, чтобы порвать с прошлым, но есть взгляды, выдающие связь независимо от времени. Она безмолвно стояла в коротком чёрном платье, охваченная волнением, пялилась на меня и не верила. Шок в её глазах сменился тревогой, печаль нахлынула, приглушив сожаление. Наконец затаенная радость и стыд окатили её с ног до головы, ничем не нарушив видимое спокойствие. Я слишком хорошо знал Аню, чтобы прочитать неуловимые знаки любви в её глазах, каждом дрожании пальчика.

– Анабель!
– заблеял колобок, прервав ход моих мыслей.
– Ты ведь тоже, кажется, работаешь одна?
– шлюхи захихикали.
– Почему бы тебе не поработать сегодня со мной, а?

– Не получится, - отозвался я, сохраняя спокойствие.
– Я первый договорился о встрече.

– Охренеть!
– взорвался колобок.
– Я хочу это видеть!

От смеха шлюхи согнулись пополам. Мамка сопливо зашморгала носом, истекая слезами. Клиент, вышедший от Ани, тоже беззвучно посвистывал, скалясь до ушей.

– Я хорошо заплачу!
– не унимался колобок.
– Я буду стоять за дверью и дрочить! Дайте посмотреть, как он работает, а?

Мамка первая пришла в себя, почувствовав, что рамки приличия расширились до неприлично дешёвого фарса.

– Ладно, Стас. Можешь взять две по цене одной. Думаю, девочки будут не против.

Она обратилась ко мне:

– А вы идите, пожалуйста, в третью комнату. Там свободно и убрали только что.

Мне не нужно было повторять дважды. Подскочив, я прошмыгнул мимо столика и, схватив безвольную руку Ани, потащил подругу за собой в комнату.

###

– Как ты меня нашёл?

– Извини, что так долго искал тебя. Я думал, что...

– Тише, молчи, - она приставила палец к моим губам.
– Зачем ты вернулся?
– строгость в её глазах противоречила любовным поглаживаниям.

– За тобой.

– Нет, зачем ты пришёл сюда?

– Нас обманули, Аня. Родни не хотел, чтобы мы были вместе.

– Я не понимаю. Зачем ты уехал?
– она осуждающе следила за движениями моих губ, словно искала в них ложь или намёк на правду.

Я вздохнул, собираясь с мыслями. Как давно это было.

– Родни шантажировал меня. Я боялся, что он расскажет моим родителям и брату, - глаза мои забегали, выдавая волнение.

– Обо мне? Ты стыдился меня?

– Нет, ты не так всё представляешь. Это не стыд, просто некоторые вещи лучше не рассказывать родителям.

Она отворачивается.

Мы сидим на широкой двуспальной кровати с роскошным плюшевым изголовьем, напоминающим времена Людовика четырнадцатого. Прозрачный балдахин укрывает траходром с трёх сторон, согревает гнёздышко для весёлых услад. Вряд ли здесь пересекались более заблудшие души, чем мы с Аней.

– Будешь трахаться?
– спрашивает она, равнодушие на её лице сливается с монотонным перещёлком круглых часов на стене.

– Я люблю тебя, - пытаюсь взять её за руку. Аня вырывается.

– Будешь трахаться?
– повторяет она, металлический скрежет голоса вгрызается в совесть.

– Выходи за меня, - произношу почти шёпотом. Руки мои наконец ухватились за неё. Хочется повернуть её лицо, увидеть глаза, но я вижу лишь слёзки, искрящиеся по щекам.

Она отворачивается и сжимается:

– Будете трахаться?
– её голос дрожит. Рука вновь рвётся на свободу.

– Только если ты согласишься стать моей женой, - обнимаю Аню со спины, целую в шею.

Аня совсем не изменилась, моя девочка, в ней столько же любви, как и прежде. Только старая рана сделала её уязвимой, неприступной.

– Зачем ты так говоришь?
– всхлипывает она.
– Тебе мало того, что ты со мной сделал?

– Это всё в прошлом, Аня. Нас подставили. Родни разлучил нас. Если бы я не был трусом, мы бы давно были вместе.