Джейн. Леди-служанка
Шрифт:
И ушёл. Вот уж не думала, что можно говорить настолько монотонно, прямо как робот.
Пройдя в комнату, подошла к комоду, положила внутрь него свой саквояж, в котором уже не было драгоценных документов о моей истинной личности – их забрала Сильвия и пообещала спрятать в свой сейф, и села на деревянный стул. Мысленно я праздновала победу: отныне у меня есть кров и еда, и работа, какой бы пыльной она ни была…
Глава 30
Брови. Такие густые и красивой формы, но совершенно непрактичные там, где ты всё время будешь находиться в окружении людей, следящих за каждым твоим движением, ну, может, и не следящих, но наблюдающих. Поэтому, пока не пришла мадам Изабель, я достала своё маленькое серебряное зеркальце и убрала всё искусственное. Румяные щёки и накладную грудь тоже.
Моя цель и задумка была проще некуда: в таверну вошла одна девушка, а вышла совершенно другая, если кто-то за мной уже следил, то должен проморгать. Просто обязан. А здесь весь этот маскарад уже не особо и нужен, никому нет дела до горничной. Избавившись от "наклеек", выдохнула с преогромным облегчением. И, будучи кухаркой, я так же планировала смыть с себя весь "макияж", если бы кто и спросил, ответила бы, что моя тётка следит за модными веяниями и именно она заставила меня так себя разукрасить. Поверили бы точно, стоит лишь взглянуть на молодых женщин, стремившихся хоть как-то выделиться из серой массы подобных им барышень: то мушку прицепят, а то и несколько, то завьют волосы раскалёнными щипцами так, что становятся больше похожими на кучерявого пуделя, чем на леди, то вон ткань платья намочат, дабы оно (платье) облегало их как вторая кожа в самых интимных местах. Нет, моё объяснение не вызовет особых удивлений, посему переживать ещё и по этому поводу я не видела смысла, у меня и так хватает забот.
Передышки мне никто не дал, через четверть часа дверь распахнулась и в комнату вошла полная невысокого роста женщина.
– Вы мисс Дженни Шармон? – с порога выстрелила она, но увидев меня резко замолчала, – та-а-ак… мне сказали тут девица пышных форм, а ты же совсем ещё ребёнок! Всевышний, а худорба-то какая! – закудахтала она, сменив хмурое лицо на жалостливое, – ты точно не можешь быть той, к кому меня послали!
– Добрый день, мадам, – я быстро встала и сделала неуклюжий книксен. – Я и есть Дженни Шармон, вы не ошиблись. Просто тётушка побоялась, что меня совсем юную никто на работу не возьмёт, и приодела во всякое "взрослящее"… – я смущённо развела руками.
– Ох уж эти тётки, и кормила она тебя явно плохо, и трудиться отправила, хотя ты ещё мала! – гнев сменился на милость, не знаю, чего уж там ей наговорил мистер Берау, но уж точно не самое хорошее. – Ладно, пойдём, сначала поешь, потом отправимся в прачечную, там должна быть чистая форма, затем я покажу, где каждый день тебе придётся наводить порядок.
– Спасибо вам, – поблагодарить того, кто проявляет хотя бы каплю заботы – не стыдно, зато человеку очень приятно, вот и старшая среди горничных не сдержала улыбку:
– Чего уж, милая моя! У меня у самой дети, и я представить не могу, чтобы они ходили, гремя костями, обтянутыми кожей.
Путь до кухни не занял много времени – весь персонал сосредоточился в одном месте, как и кухня, вокруг коей крутилось очень много людей: кто-то туда заходил, кто-то, наоборот, выходил, слышался смех и громкие разговоры.
– Годелив! Дорогая, накорми девчушку, горничная новая, – с ходу, не успев толком войти в помещение, позвала кого-то Изабель.
– Ого! Горничная? – из одуряюще вкусно пахнущего нутра кухни к нам вынырнула розовощёкая гибкая девушка. – Ну пойдём, садись сюда, как звать-то тебя?
– Дженни, – ответила я, присаживаясь за столик в самом углу. Территория кухни была просто огромной – и зачем так много людей для одного-единственного маркиза? Ответ нашёлся быстро:
– Хорошо, Дженни, а я Годди, – улыбнулась девушка на несколько лет старше меня, – ты сиди здесь, ешь, – передо мной появилась полная тарелка какой-то каши с молоком и плавающими в ней кружочками сливочного масла, – а у меня дел много, через пару дней начнут прибывать гости, столько заготовок надо успеть сделать – голова кругом!
Суета, в которую я буквально с разбега окунулась, не давала мне и секунды на какие-то размышления о своей дальнейшей судьбе: не успела поесть, меня повели в подвал, где оказалась прачечная с допотопными приспособами для стирки – здесь ещё никто не придумал элементарных механизмов для стирки, зато хватило фантазии упростить набор и слив воды, то есть примитивная система подачи и слива воды уже присутствовала.
– Грейс, подай чистую форму по фигуре новенькой! – без предисловий распорядилась мадам Изабель, властно протянув руку. Та самая прачка по имени Грейс, суматошно кивнула и скрылась из виду, чтоб через пару минут вручить мне стопку чистой одежды, не забыв сверху закинуть замшевые, явно ношенные, туфли.
– Просто замечательно! Теперь иди к себе и переоденься, я буду ждать тебя в главном холле.
В итоге меня определили мыть полы и стены, протирать от пыли статуи и картины, мебель и окна в левом крыле особняка, где никто не жил, каждый день! И ходила я в том закутке, как приведение – одна-одинёшенька, как отшельница. Но мне подобный расклад был только на руку. А вот вечерами, сразу же после ужина, мадам Изабель отправила меня в прачечную, где была ещё и гладильня, там я помогала молчаливой и вечно хмурой Грейс с глажкой вещей, коих оказалось так много, что я диву давалось – откуда столько? Они что, специально перестирывают чистые вещи и затем всё это отглаживают монструозным подобием утюга, коим орудовать та ещё задачка!
Соседки по комнате приняли меня настороженно, тихо шептались и косились, явно обсуждая и мою внешность, и причины устройства в столь "жирненькое" место. Но я отнеслась ко всем их ужимкам с царственным спокойствием. Ни одна из них не подошла, не представилась, никто из них даже банально не кивнул в приветственном жесте. Я нутром чуяла – здесь ещё тот гадюшник. И мои подозрения оправдались.
– Дженни, тебя же так зовут? – одна из них, степенно вышагивая, как цапля на берегу болота, медленно подошла и остановилась подле меня, я же в этот момент надевала наволочку на свою подушку. Девица была достаточно высокой, можно сказать, каланча. Её лошадиное лицо исказила неприятная улыбка: – о тебе ходят такие разные слухи, что мы не знаем, чему верить! То ты любовница мистера Берау, то господина Шейни, и, возможно, самого Хозяина! Но лучше давай ты сама расскажешь, как так вышло, что тебя взяли на работу сразу же, стоило твоей тощей тушке появиться на пороге этого дома?
– В одном ты не ошиблась, меня действительно зовут Дженни, – чуть с издёвкой ответила я на первый вопрос и, гордо выпрямившись, посмотрела в невыразительные глаза нахалки, – а почему и как я устроилась сюда работать вас, барышня, вовсе не касается!
– Ах ты ж! Дерзить вздумала? – тут же окрысилась та, щёки её пошли красными пятнами, – отвечай давай! Тебе же лучше будет! – прошипела безымянная нахалка, – я в этой комнате старшая, мне должны все подчиняться!
– О как! А я думала, горничными верховодит мадам Изабель, но, кажется, она сама не в курсе, кто истинный начальник. Наверное, её стоит просветить на сей счёт, как считаешь?
– Ах ты… да ты!.. – задохнулась вконец обозлённая горничная, посверлила меня пару секунд своими зенками и, резко развернувшись, потопала к товаркам.
Они тут же, уже не стесняясь, в полный голос начали перемывать мне косточки. Но кожа у меня была не просто толстая, а крокодиловая! Мне было, если честно, по барабану, и их отношение и сплетни вокруг моей такой незначительной фигуры в этом доме. И если я не буду на все их подначки обращать внимания, то, убеждена, перебесятся да и успокоятся.