Чтение онлайн

Нет, все же смотреть, как она узнает меня, как скручивается в беззвучных рыданиях, было не просто приятно. Это было похоже на первый вздох, после долгого погружения на дно темного вонючего болота. У тебя нет с собой акваланга и баллона с кислородом, ты не видишь ничего, кроме тины, забивающейся в рот и в уши… а в ту ночь я снова ожил, снова всплыл на поверхность, чтобы судорожно вдыхать воздух, который мне они все задолжали. И она одна из первых. Вкус справедливости у каждого на языке свой, кому-то он может показаться божественным, а остальным будет отдавать мертвечиной.

С улицы доносились пьяные голоса каких-то отморозков, и звон бутылок, кто-то неумело бренчал на гитаре, перекрывая тихую музыку.

Затем послышался скрипучий голос соседки и посыпался отборный мат в ее адрес, после чего услышал женский вскрик и многоголосый хохот.

Выглянул в окно и почувствовал, как просыпается давно уснувшая злость: несколько ублюдков вырвали из рук соседки сумку с продуктами, видимо, наказывая за замечание. И теперь она стояла, прижав ладони к щекам и обессиленно глядя на рассыпавшиеся по асфальту яблоки и хлеб, разбитые яйца и растекшееся молоко. Тут же снова раздался громкий смех, больше похожий на ржание, и похабные ругательства в адрес МОЕЙ старушки.

Злость расправила крылья, готовясь спикировать на свою жертву, так опрометчиво подставившую свою шею.

Включил на полную музыку на компе, а затем спустился вниз и, прислонившись к косяку входной в подъезд двери, громко произнес:

— Лизавет Иванна, вы поднимайтесь к себе, я с этой проблемой сам разберусь.

Старушка растерянно взглянула на меня, и я едва не выругался, увидев в ее глазах слезы.

— А как же хлеб? А молоко мое… яйца… все разбились, — ее голос сорвался.

— К себе, Лизавет Иванна. Мальчики вам все вернут. И хлеб, и молоко, и яйца.

Дождался, пока она прошла мимо меня, шаркая ногами в изношенных старых туфлях, периодически вздрагивая от голоса орущего в динамиках Мэнсона, и поманил к себе гитариста, как и остальные уроды, молча следившего за нами.

— Мужик, те че надо? — Парень отложил инструмент и облокотился на спинку старой деревянной скамейки, скрестив руки. Главный у них, значит.

— Иди, давай, отсюда, пока мы добрые. — Второй дегенерат обвел друзей взглядом и засмеялся. Мысленно окрестил его про себя Конем.

— Нет, парни, отсюда уйдете вы. И на мои "раз-два-три". Иначе тебе, Конь, все зубы выбью и ржать нечем будет, понял?

— Че? Ты охренел, бл**ь? Ты, мля, кто такой вообще? — Бугай двинулся, угрожающе вытянув шею вперед.

— Не, ну точно, конь. Слышь, в штанах у тя тоже, как у Коня? Или там как у морского конька, м?

— Ну все, сука, ты попал, — Кинулся ко мне, пока остальные, улыбаясь во все свои кривые зубы, стояли, предвкушая мочилово.

Перехватил вскинутый кулак, заворачивая руку назад и поворачивая к себе спиной. Достал нож из-за пояса брюк и провел лезвием по испещренному прыщами лошадиному лицу.

— Значит так, твари. Я считаю до трех, как я сказал, а вы молча убираете все дерьмо, что набросали здесь, и уматываете. А ты, — толчок в спину придурку, — ты все это время ржешь, как лошадь. Иго-го… Ты справишься, я уверен. Итак, ррраааз…

Громкие маты, и сразу вся компания вскинулась в нашу сторону.

— Только подойдите, и я этому уроду улыбку нарисую прямо на шее, — ножом по горлу, надавливая так, чтобы придурки увидели алые капли крови, а здоровяк жалобно замычал что-то. Его дружки остановились, подняв вверх ладони.

— Я тебя, уе***к, отрою, ты у меня еще сосать будешь… — Конявый извивался в моих руках, пока его дружки поспешно собирали пустые бутылки и пачки от чипсов.

— Неееет, Конь. Это ты будешь сосать, если я хоть одного из вас, уроды, здесь еще увижу. И вообще, будешь рыпаться — мигом мерина из тебя сделаю. А сейчас выполняй, что я сказал.

Он истерически заржал, как только я движением ладони сломал ему четыре пальца перехваченной руки.

— Двааа, — указывая на сумку бабули и наблюдая, как они суетливо пихают туда и грязный хлеб, и скорлупу яиц.

— Три, — дождался, пока компания свалила, потерялась где-то между домами и развернул к себе Коня, — и упаси тебя Бог, ублюдок, появиться еще раз возле моего подъезда, понял? А это, — запустил руку в карман его брюк, выуживая пятьсот рублей, — возмещение материального ущерба.

Он яростно угрожал, расписывая мне все ужасы неминуемой мести, а я хохотал, глядя, как он смешно встряхивает руку, грозясь убить меня при следующей встрече. А потом пошел в супермаркет, предварительно включив музыку на телефоне и вставляя наушники. Когда вернулся из магазина, совсем не удивился одинокой фигуре Елизаветы Ивановы, исподтишка наблюдавшей за нами в окно. Представляю, как она мысленно проклинала козырек подъезда, скрывавший основные сцены.

Подошел к ней, разворачивая лицом к ступеням и легко подталкивая под руку вверх.

Она испуганно отстранилась и молча прошла, прибавив шаг, когда я начал читать ей Пушкина вслух.

— Подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя, одна в глуши лесов сосновых давно, давно ты ждешь меня…

Открыла дверь, намереваясь прошмыгнуть в квартиру, но я успел подставить ногу в проем и протянул ей пакет с покупками.

— Вот, Лизавет Иванна. Парни те передали. Вместе со своими глубочайшими извинениями.

Подмигнул ошарашенной старушке и зашел в свою квартиру, встретившую словами композиции самого великого урода на свете.

"Я вытру ноги об вас, когда буду подыматься,

И вытру ноги об вас, когда буду спускаться.

Я вытру ноги об вас, когда буду подыматься,

И вытру ноги об вас, когда буду спускаться".

Сел за компьютер, зашел в аккаунт, открывая ночную переписку с Принцессой, перечитывая ее и вспоминая свои ощущения при нашей первой встрече, о которой, она, правда, не подозревала. Адам сказал, что она невероятно красивая. Придурок. Можно подумать, я не видел ее фотографий. Да, я сам мог ему рассказать всю ее подноготную.

"— Нет. Она не просто очередная красивая сучка. Она… особенная.

— Обычно, когда не хотят обидеть женщину, ее называют особенной, парень. А красивая сучка — это уже комплимент.

— Да, пошел ты, — отмахнулся, усаживаясь на диван, — она действительно особенная. Да, красивая. И да, сучка. Но не похожа на остальных. В офисе несколько шлюхоподобных красоток в обтягивающих юбках в стиле "трахни — меня — я твой адвокат", и их реально можно отыметь прямо на рабочем столе под шум офисных ламп и жужжащих компьютеров… А Мира… С ней хочется большего. Большего, чем трах на столе или в машине.