Чтение онлайн

— Я так не думаю, — Трефилов смягчился, возвращаясь в реальность, — Но она… Понимаешь, не было следов изнасилования, не было насильственных действий сексуального характера. Молодую девку, приехавшую в деревню к бабке, просто так убили едва не в первый вечер? И убили как? Жестоко. Издевались над ней часами.

— Мог быть просто маньяк заезжий, гастролер. Перекрывался после серии преступлений. Или, наоборот, только-только начал свою "профессиональную" деятельность, тварь. Хотя нет… Слишком все "чисто" сделано.

— Правильно. Мог быть. Как и Шестакова. Маньяк заезжий.

— Как и Голубева. Как и Брылева, наркошу того, которому вены вскрыли по всему телу и засыпали всего коксом. Как и его дружка, Наумова.

— Как и Голубева. Как и Брылева. И Наумова… Маньяк заезжий. Гребаный заезжий маньяк-меломан?

Круглов вскинул голову и почувствовал, как мурашки пробежали по телу. Только что Трефилов дал понять, что обладает некоторой информацией. А тот скупо улыбнулся одними уголками губ и кивнул на самый крайний снимок. Игорь пододвинул его к себе кончиками пальцев.

— Музыкальный диск, небрежно брошенный в самом углу подвала. А это, — Трефилов с азартом бросил прямо перед помощником другое фото, — из "Предела". И тоже диск музыкальный. Голубев "повесился", видимо, слушая это, — еще одна фотография, на которой крупным планом самый обычный диск СD-R. — А вот мелодия смерти Брылева и Наумова, товарищ помощник следователя.

— И под какую музыку нынче людей потрошат, Кирилл Алексеевич? — Круглов стиснул челюсти, он терпеть не мог таких вот психопатов, загадывающих идиотские ребусы следствию.

— Под разную, Игорь Иванович. Под разную. Но, что примечательно, на каждом из этих дисков записана только одна песня. Всегда разная, но одна.

— Прослушал их?

— Ни хрена ничего непонятно. То ли Чистова была девушкой меломана…

— Джокера.

— Что?

— "Джокер" ему подходит больше, — Круглов ткнул пальцем на небольшое изображение разукрашенного лица известного персонажа комиксов, нанесенное на каждый диск.

— Хорошо. Девушкой Джокера, изменившей ему… но тогда причем тут бригада "скорой помощи", мать вашу? Причем тут торчки? Какая между ними связь?

— Если она вообще есть.

Трефилов резко поднял один из снимков, вглядываясь в него, и Круглов нехотя потянулся за своей сумкой, в душе матеря больных уродов, присваивавших себе права самого Господа Бога.

— Ты, мать твою, не Господь Бог решать, кому жить, а кому умереть. Хватит убийств, Джокер. Достаточно. Не нажрался еще ими? Кому и чего ты доказать хочешь, ты сам-то знаешь?

— Харе орать, Адам. Поздно ты опомнился. Сколько убийств спустя, сам-то помнишь?

— Вот я тебе и говорю, Кость, достаточно. Хватит. Ты, бл**ь, ты наказал мразей, убивших… их, наказал. Ты, гребаный псих, даже "скоряков" наказал. Я молчу про "попутные жертвы". Так их ты окрестил про себя? Людей… Личностей. Со своими интересами, со своими мыслями и характером, с людьми, которых они любили и которые любили их, ты называешь "попутными жертвами". Хватит уже. Нет больше виноватых.

Адам скривился, ударив кулаком по столу рядом с оравшим голосами "Оксидерики" ноутбуком.

"По темным коридорам,

Ослепнув в своей доле,

Ты шел, не зная страха,

Враги познали боль.

А в голове лишь мысли

О мести и расплате,

Покойся с миром, нечисть.

ты выбрал свою роль".

— Есть. Есть, Адам, будь ты проклят. Есть, — я вцепился пальцами в край стола, стараясь держать ситуацию под контролем, но Адам сжался непроизвольно, зная, что может последовать после этой вспышки моей злости.

Однако, упрямый кретин, продолжал.

— Хорошо. Я не отрицаю. Мы вынесли ему приговор вместе. Вдвоем. — Чертыхнулся и поправился, — Втроем. Так пришей этого пид***а и все. Что мы там ему придумали, ты помнишь? Покончи с ним и закрой на хрен двери в Преисподнюю, которую ты устраиваешь. Харли тебе достала самые крутые доказательства, которые его жизнь превратят в настоящий Ад. Используй их. Опозорь его. Уничтожь, как депутата, как адвоката. А потом убей. И все. Закрой эту страницу.

— Помню ли я, Адам? Да, я каждый вечер закрываю глаза и представляю, что сделаю с ним. Эта мразь содрогался, увидев трупы тех нариков. Он еще позавидует им, Гордеев.

— Отлично. Что там у тебя за дела на завтра? Снова чай с лимоном на кухне и онлайн-мастурбация? Может, втиснешь в свое плотное расписание обнародование плотских утех господина Белозерова? И пока он будет дрожать от бессилия и прятаться от гнева своего грозного папочки и репортеров, ты придумаешь, как к нему подобраться. Убийц твоей семьи больше нет. Как и тех, кто косвенно виновен в смерти твоей сестры. Костя… ты поквитаешься с адвокатом, безжалостно слившим тебя на суде. Твоя справедливость восторжествует в полной мере.

"Сердце отбивает ритм

Воин внешне, раб внутри

Не смиряясь, но борясь,

Ты идешь, в душе смеясь".

Наивный. После всего, что произошло. После всего, что он знает обо мне. Всего, в чем он участвовал наравне со мной, Адам продолжал лелеять надежду на нечто лучшее, чем я мог ему предложить.

— В моем расписании на завтра как раз между онлайн-мастурбацией и чаем с лимоном есть одно маааааленькое дело, друг, — Адам громко застонал и ударился затылком о стену. — Василий Забродов.

— Нет…

— Да, Адам. Козел, солгавший на суде только потому что я пару раз начистил морду его ботанику-сыночку.

— Он не врал. Костя, он, бл**ь, не врал. Ты и был таким агрессивным, каким он рассказывал.

— Люди ошибочно полагают, что ложь — это тьма, а правда — свет. Но любую правду можно преподнести так, что она заполнит мраком все вокруг. Из-за него… из-за той лживой суки я должен был все еще сидеть в тюрьме. Твари, зарезавшие мою семью, должны были жить и дальше дышать, смеяться и трахаться, накачиваться наркотиками и алкоголем, а я должен был гнить сначала в психушке, а потом в тюрьме. ЗА ТО, ЧЕГО Я, МАТЬ ТВОЮ, НЕ ДЕЛАЛ.